Мальчишка, который увез Марину, был хорош собой. Выходит, и Немка, что ли, в восемнадцать был хорош собой?! Надо же! Открытие, блин!

–  Наталья, тебе мальчики нравятся?
– вдруг спросил Вишняков.

–  Мне, Борис Андреевич, мужчины нравятся. А мальчик - это так, заготовка.

Пожалуй, Наталья права, подумал Вишняков, и Немка ведь был именно заготовкой! Если бы не идиотская школьная система, не старая дура с фальшивым пуком волос на затылке, что могло из него получиться?

–  Матрюховка?
– что-то в памяти закопошилось, словно таракашка, выползающий из-под газетного листа.
– Наталья, не в службу, а в дружбу! Вот ключ, возьми у меня в бардачке автодорожный атлас!

Наталья побежала вниз, на автостоянку фирмы, и Вишняков еще успел весело пришлепнуть ее по заду - придать ускорения.

Матрюховка… Было два слова рядом - это и еще одно. И вот как раз второе слово имело некий смысл. Когда Вишняков ездил смотреть землю, он этот смысл помнил.

Наталья принесла атлас - и тут все стало ясно. "Матрюховка - Долгое - 32 км". Это с дорожного указателя в память заскочило. А Долгое - тот еще геморрой!

Вишняков года два ждал, пока совсем разорится агонизирующий институт органического синтеза. Институту в свое время, чуть ли не при Хрущеве, выделили такой роскошный дом в самом центре, с прилегающим сквером, понемногу столько к тому дому пристроили - теперь, да еще в хороших руках, эта недвижимость была курицей, способной нести не золотые, а бриллиантовые яйца, даже, если напрячься, пресловутые яйца Фаберже.

Не один Вишняков пас эту прелестную недвижимость. Но только ему пришло в голову, что нужно предложить паникующему руководству института нормальный альтернативный вариант. Долгое - это час езда от города, там была, да загнулась швейная фабричка с большими цехами, и общежитие при ней живо, и соседняя школа, в которой почти не осталось учеников, готова сдать в аренду свой новый корпус.

Переговоры Вишняков провел столь успешно, что конкуренты и опомниться не успели. Институт со всеми лабораториями переехал в Долгое, а руководство вскоре приобрело себе новые иномарки. И чем плохо? Чтобы двигать науку, не обязательно нюхать адскую смесь городских магистралей. На свежем воздухе химикам-биологам, поди, легче думается, а бедолага-бизнесмен уж как-нибудь в экологической катастрофе, зажав нос, выжить попытается…

Тем более, что обстановка экологической катастрофы у некоторых сильно обостряет нюх…

–  Наталья!
– позвал по селектору Вишняков.
– Ну-ка, узнай мне, когда Колопенко слинял в эту самую, прости Господи, Трюхомуховку! В котором году!

И улыбнулся, услышав заливистый смех секретарши.

Но улыбка продержалась на лице недолго.

Что общего могло быть у двоечника Клопа с институтом оргсинтеза? Разве что институт использовал бездельника в качестве живой органики?

Три аутсайдера, вместе взятые, составили какую-то нехорошую загадку.

Вошла Наталья.

–  Я позвонила в квартиру, где он раньше жил. Он ее продал пять лет назад.

–  Именно он продавал? Колопенко?
– уточнил Вишняков.

–  Он самый, они его помнят, Маленький и усатый, вроде таракана.

–  Усатый?
– Вишняков представил себе Клопа и хмыкнул.

С одной стороны, не все ли равно, женат или не женат Немка, усат или не усат Клоп. Да и Марина - не то сокровище, чтобы помирать от ревности. Просто Вишняков решил, что свободная, красивая и образованная женщина под тридцать, художница, реставратор старинных стенных росписей, вполне подходит для эскорт-услуг. ее и в приличное общество взять можно, и в командировку.

С другой стороны…

Побороться, что ли?

Адька-Адлер сидел перед монитором, на котором сами собой возникали и таяли графики. Он отслеживал нужные цифры, открывая и закрывая окна, таская взад-вперед таблицы, со скоростью, для нормального человека непостижимой.

Подошел и положил ему на плечо руку полноватый мужчина в очках.

–  Сиди. Что у тебя?

–  Динамика такая, что лучше бы сбросить баксы, - сказал Адька-Адлер.
– Немного, миллионов шесть-семь, тогда при любом раскладе будем без убытка. Я бы даже сказал - шесть четыреста.

–  Звучит идиотски, но тебе виднее.

–  Я вас когда-нибудь подводил?

–  За то и деньги получаешь.

Мужчина чуть скривил рот - это была одобрительная улыбка.

–  Я могу завтра взять отгул?
– спросил Адька-Адлер.

Мужчина посмотрел на часы. Потом обвел взглядом помещение. Это был зал площадью не менее гектара, поделенный прозрачными перегородками на отсеки, иные - четырехместные, иные - трехместные, отсек Адьки-Адлера вообще одноместный. И на этом гектаре бизнес-поля, приносящего по миллиону долларов в год с квадратного метра, они остались вдвоем. Неудивительно - в девятом-то часу вечера.

–  Без вопросов. Далеко собрался?

–  Хочу наконец нормальный холодильник домой привезти. И у Героняна меня ковер дожидается.

–  Хозяйством обрастаешь? Ты с ковром подожди. Я тебе премию выписал. Чем у Героняна всякое дерьмо по дешевке брать, возьмешь хороший в "Самарканде", там под заказ такие привозят - английской королеве не снились.

–  Хорошо, Павел Юрьевич.

И Адька-Адлер вновь принялся двигать таблицы и гонять графики.

Павел Юрьевич отошел и задумчиво смотрел на юношу сквозь стекло. Чтобы человек, не имеющий высшего образования, так решал задачи? Кто бы сказал за полчаса до того, как в кабинет привели этого мальчишку, - Павел Юрьевич бы не поверил.