Для отдыха мною была выбрана вершина округлого холма, самого высокого в округе. Как и все другие видимые с этой вершины холмы, он был полностью лишен растительности, а высохшая в камень, потрескавшаяся глина, казалось, несколько лет не знала дождей. К западу холмы значительно понижались, и совсем недалеко, как мне показалось, от места нашей стоянки из глинистой земли вырастали первые скалы странных невысоких гор. Это не был обычный горный массив. Штук шесть-семь утесов высотой километра в полтора-два торчали там-сям прямо из голой, чуть всхолмленной равнины, поражая своими отвесными гранитными стенами. Эти великаны были со всех сторон обсажены значительно более низкими, но столь же крутыми скалами, похожими на пальцы, указывающие в небо. Создавалось впечатление, что могучие каменные деревья, населившие голую равнину, были окружены молодыми корневыми побегами.

Поскольку солнце вставало за нашей спиной, вся лежавшая перед нами холмистая равнина была расчерчена четкими узкими тенями и выглядела настолько необычно, что буквально приковывала взгляд. Я медленно жевал сухое копченое мясо и разглядывал это странное каменное нагромождение, одновременно пытаясь хоть как-то облегчить невероятную тяжесть уплотнившегося магического фона.

А вот мои спутники, похоже, никакой тяжести не чувствовали. Во всяком случае, все трое с большим аппетитом уплетали свой сухой паек, запивая его холодной после ночи водой.

Мы уже заканчивали завтрак, когда Гварда, доселе спокойно лежавший рядом со мной, вдруг вскочил на лапы и глухо зарычал, повернувшись вправо, в сторону ближнего холма. И почти сразу же на его вершине мелькнул рыжий отблеск. Мелькнул и пропал!

Через секунду мы были на ногах и внимательно вглядывались в близкую, причудливо изгибающуюся линию горизонта, но никаких признаков цзинов видно не было.

— Побежал хозяину докладывать, что отыскал нас… — пропищал Поганец, видимо, совершенно уверенный в том, что оборотень нас обнаружил.

— Может быть, мне остаться здесь и задержать их?… — неожиданно предложил Фун Ку-цзы, но мы, все трое, только недоуменно посмотрели на старика. Наши взгляды были, по-видимому, настолько красноречивы, что он, пожав плечами, сказал: — Тогда нам надо торопиться!

Три минуты спустя снова началась наша скачка. Теперь уже мы не сдерживали коней. Нам было понятно, что уйти от оборотней и их предводителя нам вряд ли удастся, но мы могли успеть забраться на один из маячивших впереди каменных колоссов и там уже попробовать отбиться от нападения.

Скалы приближались, но приближались, на мой взгляд, слишком медленно. Мы скакали около часа, однако каменные гиганты, казалось, застыли на месте. А на исходе этого часа скачки чуть впереди и справа от себя я снова заметил рыжеватый проблеск. И тут же второй. Однако, когда я присмотрелся внимательно, я снова никого не обнаружил. По всей видимости, оборотни очень хорошо умели прятаться на этой голой, сухой земле и заметить их можно было только боковым зрением.

А еще через полчаса цзины перестали скрываться. Теперь и справа, и слева от нашего несущегося во весь опор отряда, ничуть не отставая от него, бежало по десятку оборотней, не приближаясь, однако, ближе чем на сотню метров. Судя по всему, у них не было приказа нападать на нас, они просто не давали нам скрыться, затеряться! А может быть, они считали, что нам все равно некуда деться, и просто дожидались, когда наши кони выдохнутся и встанут!

Но лошади бежали и бежали! Правда, я, уверившись, что нам не угрожает немедленная расправа, немного сбавил темп, но все равно лошадки должны были бы уже свалиться, а они!…

И тут я понял, что вожделенные скалы уже совсем рядом, два-три самых маленьких каменных пальца уже остались позади, и мы приближались к первому из устремленных к небу великанов. Повернувшись к Фун Ку-цзы, каким-то чудом еще державшемуся в седле, я крикнул:

— К скале!…

Взгляд старика метнулся вперед к ближайшему каменному столбу, но я немедленно уточнил:

— К большой!… И быстро забираемся как можно выше!… Лошадей придется бросить… если успеем, попробуем захватить хоть что-то из еды!…

Мы чуть изменили направление движения, и преследовавшие нас цзины, словно поняв наши намерения, начали подтягиваться ближе к нам. Довольно быстро расстояние между нашими лошадьми и передними оборотнями сократилось почти наполовину!… Спустя десяток минут они приблизились еще метров на двадцать!…

Я уже совершенно отчетливо видел невероятно большие для нормальных лис ярко-рыжие пушистые тела. Видел их мелькающие лапы, вытянутые в струнку хвосты, оскаленные в беге пасти с крупными белыми клыками!…

Расстояние между нами сократилось до двадцати метров. Оборотни сжимали наш отряд в страшных, беспощадных клещах!… Краем глаза я заметил, как Фун Ку-цзы положил правую ладонь на древко своего чань-бо, и удивился, что старик решился отпустить поводья.

До броска оборотней к нам в седла оставалось всего метров восемь — десять, но мы уже почти достигли своей цели. Обогнув с двух сторон торчащий из земли обгрызенный палец каменного столба, наши лошади вынеслись к подножию упирающегося в небо утеса. В мгновение ока мы слетели с седел и рванулись к гранитной стене, испещренной мелкими трещинами, сколами и наплывами. Вверху, метрах в двадцати над нами, виднелся вполне приличный карниз, способный вместить нашу компанию.