«А ведь, пожалуй, учитель вполне сможет отбиться!» — подумал я, и как раз в этот момент Фун Ку-цзы неожиданно сделал быстрый и точный выпад. Перехватив свой чань бо, старик резко остановил его вращение, и вместо того, чтобы идти по очередному кругу, лопатообразный конец посоха непостижимым образом нырнул вперед и вниз, точно в грудь одному из нападавших!

Тот с изумлением посмотрел на торчащее из его груди древко и без звука рухнул в траву, но в этот момент другой нападавший, занося меч для удара, прыгнул на учителя сзади. Я не понял, каким образом старик увидел эту атаку, но в то же мгновение он, не оборачиваясь, дернул на себя свой посох, пропуская древко под мышкой, и серп, украшающий противоположный конец чань бо, вонзился в живот атакующего шина. Фун Ку-цзы мгновенно присел, втыкая лопатообразный конец посоха в землю и чуть докручивая его вращение. Цзин, нанизанный на посох, перелетел через голову старика и улегся рядом со своим только что умерщвленным товарищем… А старик, словно бы ничего и не случилось, снова завертел чань бо над головой.

Трое оставшихся цзинов отпрянули от старика, и тот немедленно сделал несколько шагов… в направлении сражавшегося Тянь Ши.

«Значит, старик не хочет… спасаться! — с уважением подумал я. — Значит, он будет драться до конца!»

Из кучи атаковавших правителя оборотней выскочили пятеро цзинов и бросились на подмогу троице, пытавшейся остановить Фун Ку-цзы, а следом за ними вдруг показался неизвестно откуда взявшийся… тигр.

В этот момент в толпе, окружившей Тянь Ши, раздался восторженный рев, и я, приглядевшись, понял, что еще один стражник упал, сраженный в спину. Тут же этот рев повторился — еще один стражник лег на траву, сбитый с ног ударом тигриной лапы. Правитель и оставшийся стражник встали спина к спине, образовав круговую оборону, однако я уже понимал, что долго им не продержаться. Тем более что Фун Ку-цзы вряд ли мог им помочь — его оружие предназначалось для боя в одиночку!

— А почему цзины не пытаются догнать нас?… — вдруг спросила Шан Те, отрывая меня от наблюдения.

— Они нас не видят… и не чуют… — негромко ответил я.

— Что значит — не видят?! — удивилась она и чуть повернулась ко мне. На ее щеке я заметил след слезинки, но глаз, внимательно смотревший мне в лицо, был сух и строг.

— Я набросил на нас… полог… Он защищает нас от чужих взглядов… — объяснил я подробнее.

— Значит, ты волшебник! — воскликнула она и повернулась уже всем телом. — Так набрось такой же полог на моего отца и на учителя, тогда они смогут спастись!

— К сожалению, я не могу этого сделать. Мне придется его поддерживать, а на таком расстоянии это для меня слишком сложно!

— Значит, мы не сможем им помочь?!

В ее голосе было столько отчаяния, что мне захотелось соскочить с лошади и ринуться в схватку с голыми руками. Однако я сдержал свой порыв и ответил как можно спокойнее:

— Сможем… Но не сейчас…

— Но их же всех убьют! — снова воскликнула Шан Те и снова повернулась лицом в сторону схватки.

Впрочем, сражение уже заканчивалось. Чань бо учителя валялся в траве, придавленный тяжелой лапой тигра. Сам учитель, безоружный, пригнувшись в самой настоящей боксерской стойке, ожидал очередной атаки своих восьмерых противников, взявших его в круг. Толпа, окружавшая правителя, тоже распалась, и нам стало очень хорошо видно, как пятеро цзинов вяжут лежащего на земле Тянь Ши. Рядом с ним лежал последний стражник, обхватив ладонями разбитую голову и дергаясь в предсмертной агонии.

Шан Те всхлипнула, но я снова, как можно спокойнее, прошептал:

— Мне кажется, их не собираются убивать…

Она снова обернулась ко мне, и в ее широко открытом глазу я прочитал вопрос «почему?».

— Кого эти цзины хотели убить, те уже убиты. А вот твоего отца, учителя и советника они скорее всего должны куда-то доставить. Иначе зачем надо было бы их связывать? Так что их жизни в данный момент вряд ли что угрожает!

А про себя я подумал: «Хотя, возможно, то, что их ожидает, будет гораздо хуже, чем смерть!»

Между тем на поляне все было кончено. На Фун Ку-цзы накинули аж две веревочные петли и повалили на траву. Четверо низеньких цзинов в рыжих халатах направились к брошенной на обочине телеге, а за ними медленно вышагивал здоровенный тигр. Я только теперь вспомнил о слугах и решил, что тем в суматохе удалось бежать. Если хоть кто-то из них доберется до Цуду, Имань Фу узнает, какая судьба постигла ее мужа.

Четверка победителей подошла к телеге и принялась тянуть ее за оглобли, разворачивая к лесу. Получалось у них это не слишком хорошо — телега была тяжелой, а цзины совсем небольшими. Я же, признаться, был здорово удивлен, мне было совершенно непонятно, почему они даже не пытались запрячь в телегу лошадей, которые мирно пощипывали травку совсем недалеко от столь необходимого налетчикам средства передвижения. Однако четверо в рыжих халатах продолжали надрываться, пытаясь сдвинуть с места громоздкий экипаж, и в этот момент на дорогу вышел тигр.

Зверюга остановилась и принялась пристально рассматривать потуги своих товарищей, колотя себя по бокам хвостом, как бы в сильном раздражении. Спустя тройку минут тигр отвернулся от телеги и вдруг… начал все быстрее и быстрее кружиться на одном месте, словно он впервые увидел свой собственный хвост и теперь во что бы то ни стало желал рассмотреть его во всех подробностях. Очень скоро зверь буквально слился в некое оранжево-черное облако, а через секунду это облако как-то странно опало, и из него появился… человек. Это был огромный здоровяк в длинном меховом оранжевом халате, разрисованном по бортам четкими черными ромбами.

«Оборотни!» — неожиданно вспомнил я слово, употребленное правителем для обозначения нападавших. Тогда, в самом начале схватки, я не обратил на него внимания, а теперь оно объяснило мне все. Нападавшие были оборотнями!

Я быстро оглядел поляну. Большинство цзинов бродили по поляне, внимательно разглядывая лежавшие в траве тела и время от времени втыкая в них свои длинные мечи, видимо добивая раненых. Причем они не делали различия между стражниками правителя, синсинами и своими товарищами. Впрочем, кое-какие различия были — тела убитых синсинов они стаскивали на ковер, служивший нам трапезной. Трое из нападавших, видимо, главари, уселись как раз на том же ковре и ковырялись в остатках нашей трапезы, о чем-то крикливо переговариваясь. Четверо возившиеся с телегой сдвинули ее наконец с места и с помощью здоровяка тигра катили ее в сторону леса. А у самой опушки я увидел пятерых довольно крупных лис, уходивших неторопливой рысцой в лес, причем бежали они друг за другом, ровненькой цепочкой.