Пламя сразу сделало пещерку уютной, Эмилио занялся ужином, а я пошёл будить мага.

Перетрудившийся коллега даже не проснулся, когда я потеребил его за плечо. Пришлось взять его на руки и отнести по тропинке вверх. Это было не слишком легко, ведь дорожка была неровной. Но выбора у меня не было. Оставлять ди Ландау спать на холоде было бы плохой идеей.

Эмилио вытаращил глаза, когда увидел меня со свёртком в руках, но ничего не сказал. Только кивнул на нарубленные ветви пиний и разложенные на них одеяла.

– Ты действительно сильный, - сказал мне помощник сеньора Турицци, протягивая кружку с чаем.

Я кивнул, одновременно благодаря и принимая комплимент. Я снял промокший плащ и повесил его сушиться. После сумасшедшего приключения на море, я чувствовал себя очень усталым. Слишком много переживаний вызвала у меня близость водной поверхности.

Я никогда не думал, что боюсь воду, но я раньше ни разу и не попадал в подобные ситуации. Напряжение потихоньку уходило, руки и ноги у меня согревались. Вкусные запахи наполнили грот, и я понял, что снова возвращаюсь к жизни.

11

День давно перевалил за середину, и на небе снова заклубились тёмные тучи. Погода опять захотела показать свой норов, но пока ещё не решила, когда начинать. С неба сыпался мелкий противный дождь, но сильное ненастье планировалось скорее на ночь, чем на вечер.

Ди Ландау проснулся только через несколько часов после нашего прибытия в пещеру. Он вяло выполз из одеял, поёжился, с аппетитом похлебал приготовленного Эмилио варева и запил горячим чаем.

– Ну чего, пойдём до озера, глянем на камень или ну его, хватит приключений на сегодня?
– дал нам выбор заметно подобревший молодой эксперт.

– Обратно можем под бурю угодить, - осторожно предположил его друг.
– С другой стороны, до озера нормальная тропинка. Можем успеть до шторма.

– Кстати, можно будет глянуть, как оно там с рыбкой, - вспомнил маг о самом главном - о еде.

– По такой погоде она на дно должна уйти, - проворчал Эмилио.

– Вот и проверим, - усмехнулся ди Ландау, вывернув подкладку на шляпе.

Там у него обнаружились крючки и лески. Удивительно запасливый молодой человек! У меня в голове промелькнула мысль, что если хорошенько похлопать по его карманам, там найдётся не меньшее количество интересных вещей.

Мы собрались и выдвинулись. На всякий случай мы взяли фонари и верёвки. Не хватало ещё заблудиться на острове в ненастье. Конечно, юноши уверяли, что они знают местность как свои пять пальцев. Я был склонен им верить, но я так же слыхал, что в дряную погоду люди теряли ориентацию в пространстве и не могли найти собственный дом, даже находясь рядом.

Хорошо протоптанная тропа вела сначала по промокшему лесу, а потом начала подниматься наверх, в скалы. Деревья обосновались и тут, но их было заметно меньше. На камнях им было тяжело укорениться.

Я не могу сказать, что скалы были очень уж высокими и крутыми, даже та гора, на которой стояла Бергента была гораздо серьёзнее. Просто Бергента была обжитым местом. Там были такие вещи, как мощёные дороги, удобные широкие лестницы и наёмные повозки. Я почему-то никогда не думал, каково это лезть по мокрым камням, путаясь в лианах и скользя на траве. На это требовалось гораздо больше сил, чем шагать по чисто выметенной улице. Шустрые молодые люди скакали передо мной словно дикие козлы, легко пробираясь среди камней. Они даже почти не подшучивали над моей неловкостью и отсутствием привычки. Эмилио великодушно объяснил, как лучше ходить по камням, а ди Ландау - редкий случай - не стал это комментировать и все мысли о моей неприспособленности к дикой среде, держал при себе.

Из-за своей молодости они наслаждались ощущением свободы, которое забирает любой город и служба. Тут они могли творить, что хотят. Бегать, прыгать, орать, дурачиться, ругаться. Всё то, чего хочется молодым людям, когда у них кровь ещё горит, но общество уже накладывает на них свои ограничения. Само собой оба юноши и не думали себя так вести, но они прекрасно понимали, что сейчас они могут делать всё, что хотят. Для них эта поездка была больше приключением и игрой, чем работой.

Но игры кончились, стоило нам подняться к озеру. Уже на подходе к нему, Эмилио и Багратион заволновались. Что-то их беспокоило, но они никак не могли понять, что именно. Даже я почувствовал нечто, как будто у меня по спине провели холодной ладонью. Я уже говорил, что гомункулусы не слишком подвержены эмоциям, но тут всё было немного иначе. У моего предчувствия была настоящая причина.

Всё разъяснилось, когда мы вышли на берег, и ветер подул в нашу сторону.