На каждый удар ветра маг отвечал своим заклинанием. Мне были знакомы эти интонации, но я никак не мог вспомнить, где уже слышал подобное. Сил у меня на это не было, и я мирно распрощался с сознанием, окончательно рухнув в темноту.

Приходил я в себя долго и тяжело. Мне страшно хотелось пить, язык во рту превратился в тёрку и ощущать его таким было мучением. Впрочем, это было не важно. Гораздо важнее было то, что я не умер.

Я лежал на животе и обзор у меня был совсем маленький: складки моего же плаща, лежащего под головой. Первым моим порывом было встать и осмотреться, но сил на это не было. Я попытался повернуть голову, это вызвало приступ боли и я не сдержал стона.

– Очнулся!
– раздался голос Эмилио, и мне к губам тут же сунули флягу.

Я сделал два глотка, не чувствуя вкуса, и снова закрыл глаза. В этот раз я не уплывал в темноту, я покачивался на её волнах где-то недалеко от точки пробуждения. Именно там, где можно лежать, не чувствуя боли, но при этом прекрасно понимая, что происходит вокруг.

Дождя не было, я лежал на чём-то сухом и тёплом, но в то же время мою израненную спину приятно холодил ночной воздух. Кожа на спине горела огнём, как будто на неё опрокинули банку с соляной кислотой, поэтому прикосновение зимнего ветра было только освежающим. Сознание медленно возвращалось.

Чей-то негромкий голос без остановки читал надо мной молитвы, обращаясь к богу и всем его святым попеременно. Я вспомнил, что священника зовут отец Ио.

Итак, я слышал голос Эмилио, голос Ио, а как же мой напарник?

Я напряг волю, стряхивая с себя липкую дремоту, и заставил себя подняться. Боль тут же не заставила себя долго ждать, впившись жаркими ядовитыми зубами мне в спину. Но мага я всё-таки нашёл, он колдовал над какой-то лужей.

Слава богу! Все мои люди были живы!

– Не вставай!
– Эмилио надавил мне на плечи, заставляя лечь.

– Лёд готов, - ди Ландау приблизился.

Голос мага был очень хриплым, словно он орал несколько часов кряду или выкурил пять пачек сигарет за один присест.

Я чуть не застонал, в этот раз от наслаждения, когда почувствовал настоящий холод. Боль тут же затихла, убравшись куда-то глубоко под кожу, и своим нытьём напоминая, что хоть она стала меньше, но никуда ещё не ушла.

Прошло некоторое время, прежде чем отец Ио замолчал.

– Теперь его можно нести, раны не должны открыться опять, - заключил он.
– Давайте, перекладывайте его на носилки.

Два юноши с ворчанием (я большой и тяжёлый!) подняли меня и переложили в самодельный транспорт из плаща ди Ландау и более-менее прямых веток, связанных вместе. Я почувствовал, как они взялись за импровизированные ручки и подняли носилки.

Отец Ио шёл рядом, нёс фонарь и негромким голосом рассказывал о том, что произошло.

– Вы спасли нам всем жизнь, - без всяких предисловий, свойственных священникам, начал он.
– Мы действительно оказались не готовы, что дух сеньоры Бергенты проснётся так скоро.

Я запомнил верно, что происходило до того, как я потерял сознание. Отец Ио поставил божественные щиты, чтобы уберечься от злобных ударов стихии. А вот рассказ о применённом ди Ландау заклинании меня немного позабавил. Маг, уловив в голосе священника укоризну, обиженно запыхтел и огрызнулся:

– Я вам не экзорцист! Как мог, так и прогнал призрака!

– Но использовать отборный портовый мат по отношению к благородной даме. Чему тебя там научили в Университете!
– пробурчал отец Ио.
– Ты же её обидел.

– А что мне ещё было делать?! Иначе она обидела бы нас!
– рыкнул раздосадованный эксперт.
– Гома моего вон чуть не сломала!

Я едва не прослезился от умиления. Итак, я из разряда нежелательных элементов перекочевал в собственность ди Ландау. Что ж, пусть напарником он меня ещё не признаёт, но уже считает 'своим'. Прогресс налицо.

С другой стороны меня позабавил способ утихомирить призрака. Самый древний и распространённый, так называемый 'народный' способ.

Любой призрак - это не вполне воплощённое в реальности нечто. Нестабильный и мерцающий, даже древний и могучий мог быть изгнан из нашей реальности светом, звуком или экспрессивной лексикой, потому что каждое из этих явлений само по себе несёт в себе кусочек истинной Силы.

Это одна из причин, по которой до сих пор осенний праздник Злых Глаз всегда празднуется с размахом. Считается, что в самую тёмную и ненастную ночь в году по земле ходят неупокоенные души и на поверхность выбираются демоны подземелий. Поэтому всю ночь люди гуляют - шумят, пускают фейерверки, бьют в барабаны и дудят в трубы, разгоняя и пугая нечисть.