Он разумно не стал объедаться, ожидая, пока изголодавшийся организм примет пищу.

Ди Ландау вдохнул и выдохнул, глядя на священника:

– Мы остаёмся.

– ЧТО?!
– ужаснулись Эмилио в один голос со священником.

Я тоже был удивлён.

– Мы не сможем выйти в море в такую погоду, - хмуро сказал маг.
– Единственное, что можно сделать - я останусь с вами, постараюсь починить точку и помогу с призраком, а Тыща и гом разведут костры, чтобы подать знак в Бергенту. Но любая помощь прибудет не раньше следующего дня.

– Это звучит разумно...
– тихо сказал отец Ио, - Тогда...

Но сделать мы ничего не успели. Всё началось внезапно.

Я успел среагировать быстрее всех, прикрыв людей своим телом.

Впрочем, реагировал не только и не столько я сам, это была часть оков, возложенных на меня давным-давно. Защита людей была зашита так глубоко в моё существо, что для меня даже не стояло вопроса о собственной безопасности. На первом месте были люди. Несмотря даже на то, что они этого не оценили, разразившись проклятиями.

Маг и священник, отшвырнутые мной с траектории нападения, сильно ушиблись об камни, а Эмилио улетел в поваленные деревья.

В одно мгновение моя одежда и кожа на спине оказались изорваны слишком острыми порывами ветра, чтобы быть природным феноменом. Чья-то злая воля сконцентрировала и направила лезвия из воздуха прямо на нас.

Удар следовал за ударом, а я пытался загораживать своих подопечных. Я не владел магией, у меня не было защитных амулетов, у меня было только моё тело, которое со всей своей массивностью служило людям живым щитом.

Не могу сказать, что я не чувствовал боли. Она была, но не такая, которую совсем нельзя терпеть. Возможно, это были особенности моего бытия гомункулусом. А, может быть, я всегда был таким. Ведь я не помнил, кто и как жил в этом теле ранее.

Резко стемнело и полил дождь.

В скалах жуткими голосами внезапно завыл ветер. Это было слишком похоже на человеческие крики, не верилось даже, что воздух и камни могут издавать такие звуки. Это был крик злобы, обиды и ярости. Я физически ощущал чужой гнев. Единственными людьми на острове были мы, и вряд ли нам вчетвером удалось бы перекричать стихию.

Я с облегчением увидел, что отец Ио и Багратион уже пришли в себя. Один опустился на колени, молитвенно сложил руки и принялся за чтение священных текстов. Второй оттащил Эмилио к себе за спину и сделал руками странную фигуру - сложил ладони лодочкой и сплёл пальцы между собой.

Удары следовали один за другим, я понял, что слабею, и следующий порыв ветра сбил меня с ног, прокатил по земле и припечатал спиной к острым валунам. В голове начало странно мутиться, как будто на меня набрасывали прозрачные тёмные покрывала - одно за другим.

Сначала я перестал чувствовать холодные струи дождя, которые хлынули стеной, потом мир окончательно погас, слабо проявляясь только во вспышках молний.

Следующий удар ветра пришёлся по людям, но, к счастью, не причинил им никакого вреда. Молитвы священника оградили их от бешенства стихии. Вместо того, чтобы располосовать хрупкие тела, удар расплескался и исчез, как будто бы перед священником появился невидимый щит.

Теперь всё зависело от отца Ио, я больше не мог прикрывать своих подопечных.

Я медленно сползал в темноту, уже не осознавая, где нахожусь. И тут мир содрогнулся. Я узнал ощущение от магии ди Ландау.

Ранее я ни разу не слышал, чтобы он произносил заклинания. Среди магов это был особый шик колдовать молча, потому что обычный маг, вынужденный молчать становился неэффективен, и молодой эскперт всячески демонстрировал свою крутость, мысленно управляя ветром и водой. Судя по всему он принципиально не использовал общепринятых заклинаний, выстраивая какие-то свои конструкции и воплощая их в жизнь.

В этот раз он действительно что-то говорил. Словами.

Я с трудом поднял веки и увидел, как он приложил свои руки рупором ко рту. Из-за воя ветра, шума дождя и общей слабости я никак не мог сосредоточиться на словах, но каждый его выкрик был наполнен Силой.

Перед моими людьми высилась сотканная из ничего белая фигура. Ветер трепал её волосы и платье, но я видел, что это женщина. Она поводила руками и ветер повиновался ей, обрушиваясь на людей.