Нас опять проводили до полицейского управления, и сеньор Тристе был так любезен, что лично засвидетельствовал сеньору Орсо, что гражданин ди Ландау оказал следствию неоценимую помощь.

Глава полицейского управления всё ещё (или уже?) был на работе. Его чёрная шевелюра выглядела встрёпанной ещё больше, как будто он вовсе не ложился спать. Доброты это ему не добавило и сходство со злобным и голодным медведем-шатуном стало ещё больше.

Он совершенно не собирался показывать, как доволен исходом дела, поэтому рычал на ди Ландау ещё громче, чем прошлым вечером. У моего подопечного было на диво благостное настроение, и он не огрызался, только пил горячий кофе и молчал.

Сеньор Орсо сказал, что (так и быть), штрафовать молодого эксперта он не будет, а так же у полиции не будет никаких претензий. Протокол будет подшит к делу об агарце и пойдёт в работу к следователям.

– Теперь им придётся пересматривать всё дело, доказательств будет более чем достаточно, - довольный прете Эрнесто усмехнулся и вдруг издал странный звук.

По сути это было некая вариация "хо-хо-хо", но прозвучало глухо и жутко, как будто в огромной бочке поселился настоящий призрак или очень ехидная сова. Мы с ди Ландау едва не выронили чашки. У сеньора Орсо нервы были покрепче, хотя, возможно, он уже был знаком с этой особенностью священника.

Увидев наши удивлённые лица, шеф полиции только усмехнулся. Он глянул на часы, висящие над столом, и нахмурился:

– Хватит уже тут рассиживаться! Валите отсюда оба, пока я добрый. Показания дадите потом.

Ди Ландау не сразу сообразил, за что его выгоняют из тёплого управления и отнимают кофе и галеты. Мне показалось, что он готов вступить в неравный бой с превосходящими силами противника ради тепла и еды, и пришлось напомнить напарнику, что сегодня его ждёт защита показаний.

– Божий суд!
– внезапно вспомнил молодой эксперт и подорвался с места.
– А разве теперь в этом есть необходимость?

– Это не то, что можно просто так взять и отменить. Ты сам на это подписался, - злорадно сказал сеньор Орсо.

– И вообще, суд должен быть не только справедливым, но и выглядеть таковым, - добавил сеньор Тристе.
– Если выиграете бой, значит, ещё и Богу угодно, чтобы всё завершилось именно так, не только людям.

– Всё уже завершилось!
– попытался жалобно вякнуть ди Ландау и наложить лапу на остатки галет, но был жестоко выдворен этими двумя на холодную улицу.

Всю дорогу до здания суда он изводил меня претензиями по поводу работы наших правоохранительных органов. Я только глубокомысленно кивал, слушая, как его страшно обидели, впрочем, даже не намекая ему, что жаловаться он начал, как только оказался на достаточном удалении от полицейского управления, чтобы злой сеньор Орсо уж точно его не узнал, какими словами кроет его сердитый маг.

Поединок был назначен на десять утра, мы как раз успевали обойти здание, принадлежащее карабиньерам, и оказаться на пьяцца ди Форо. Леджиста Юфия уже ждала нас на мраморных ступеньках суда.

Она с подозрением покосилась на нас, повела носом, но промолчала. Пока мы шли, я успел разглядеть наши отражения в окнах. Что я могу сказать... Ночь беготни, боёв и похода по канализации не лучшим образом сказалась на нашей внешности. У моего напарника под глазами пролегли тёмные круги. Неудивительно, что у неё возникли вопросы, но сдержанная женщина решила попридержать их до окончания боя.

Признаться честно, я ожидал чего-то большего.

Божий суд... Одно это слово вызывает в воображении арену, заполненную зрителями, священников и судей в торжественных одеждах, поединщиков в классических боевых доспехах и кожаных саналиях. Нечто такое, что сродни религиозным мистериям, проводимым в храмах. Реальность оказалась гораздо проще.

Нас провели в довольно большое помещение, с холл нашего Министерства. Часть комнаты была огорожена барьером, где моего напарника уже ждали арбитр и противник, ничем не примечательный человек с дружелюбным лицом и строением тела, напоминающий моего напарника. Видимо, поединщика подбирали максимально похожего на персону, бросившую вызов правосудию. На мой взгляд, это было справедливо.

Оба мужчины удивлённо посмотрели молодого эксперта, но тоже воздержались от комментариев. Самое главное - он явился на поединок, значит, готов к бою, а уж состояние поединщика - исключительно на его совести.

Ди Ландау помогли переодеться в защитный доспех, вроде тренировочного, разрешили выбирать любой меч из пяти легендарных клинков. Кто-то очень внимательно ухаживал за этим оружием: ни единого пятнышка грязи или ржавчины не было на простых стальных лезвиях. Так же на руках бойцов закрепили браслеты Малых Оков. Магию на Божьем Суде с некоторых пор (с тех самых, как Арена была разрушена) было использовать запрещено, конечно, само здание гасило любую мистическую силу, но перестраховщик-арбитр настоял на браслете, чтобы уж точно.