шапито, где ты моешься, стираешь трико и ополаскиваешь ноги в ведре. По два

ведра воды на брата – и точка. А хочешь горячую ванну – изволь дожидаться

большого города, где есть бассейн или баня.

В задней части трейлера деревянные двери вели в маленькую спальню, которую

Анжело делил со своим отцом. Впереди две короткие обитые материей лавки

превращались в узкие, довольно жесткие кровати, где спали Марио и Томми.

Будучи младшим в труппе, Томми выполнял все мелкие домашние поручения.

Даже статус ведущего артиста – если младший каким-то образом его получал, как случилось в этом году с Марио, – не освобождал от этих обязанностей. Когда

Томми жил с родителями, он был свободен от некоторых поручений. Теперь же

все принимали за данность, что он ими занимается.

На самом деле Томми обнаружил, что такое положение дел ему даже нравится.

Нравится в компании Марио носить одежду в прачечную или стирать трико и

свитера в прачечной самообслуживания; нравится есть поздний ужин после

вечернего представления и убирать в кухне; нравится смотреть, ничего ли не

забыто, перед отправлением; нравится натягивать бельевые веревки, латать

костюмы, развешивать мокрые трико. Все эти заботы не давали слишком много

думать об отце. Город сменялся городом, штат – штатом, и Томми настолько

окунулся в рутину тренировок, выступлений, работы и сна, что для всего прочего

просто не оставалось места.

В Лоутон, штат Оклахома, цирк приехал под серой пеленой дождя. Затяжной

ливень благополучно вымыл даже мысли о вечернем представлении, и Ламбет

отменил шоу, ворча, что надежнее обратиться к гадалке, чем доверять местному

бюро прогноза погоды. Тем не менее большинство артистов после долгих

переездов и двух представлений в день были только рады лишнему выходному.

Перед сумерками Анжело явился в трейлер побриться и переодеться и увидел

Томми, забившегося за кухонный стол с учебниками.

– Малый, мы с Марго едем в город в кино. Если хочешь, бери Элен или Маленькую

Энн, и мы вас подбросим.

– Спасибо, – хмуро откликнулся Томми. – Но Маленькая Энн слегла с больным

ухом. Разве Марго не рассказывала? А Элен с семьей ушла в баптистскую

церковь. На какой-то клубничный фестиваль или что. Звали и меня, но я решил, что не настолько люблю печенье, чтобы высиживать бесконечные службы. Лучше

подтяну уроки, отошлю все в эту заочную школу в Балтиморе и буду свободен

месяц. В последней открытке мама спрашивала, как у меня с учебой.

– Папаша уехал в город. Будет ужинать там с одним парнем, знакомым по шоу

Вудс-Вэйленда. Познакомится с его женой и внуками. Как считаешь, Марио

захочет прокатиться в город?

– Нет, он пошел играть в карты.

Анжело выразительно фыркнул.

– Вряд ли он там много наиграет. С нашими-то финансами!

По давней договоренности во время гастролей всеми деньгами распоряжался

Папаша Тони. Другим выдавались лишь небольшие суммы – «на сигареты». И

только в конце сезона зарплата делилась между артистами (а в случае Томми –

отправлялась в банк). Мальчик получал три доллара в неделю, но не жаловался –

это было больше, чем давали ему родители. К тому же, если учесть, что шнурки

стоили пятак за пару, газировка – пятнадцать центов, а кино – двадцать пять, тратить деньги было особо некуда.

– Остаешься один, Том? Только не сиди допоздна, не порти глаза над этими

дурацкими комиксами, – напутствовал Анжело и ушел.

Покорпев над уроками еще час, Томми отложил учебники и растянулся на своей

койке с комиксом.

Минут через тридцать в дверях появился Марио. Был он мокрый с головы до ног

и сразу полез в шкаф за полотенцем.

– Опять уйдешь? – поинтересовался Томми.

– Вряд ли. Продул девяносто три цента. На вечер, пожалуй, хватит. В этих

чертовых городишках библейского края все еще контролируют продажу

спиртного. Контрабандой привозят мексиканское пиво с границы, и на вкус оно