поплакаться. Или кого-то, кто составил бы мне компанию. Я уже неделю сплю на

кушетке. Хотя не то чтобы виню в этом Стел.

Марио поджал губу и со странным намеком поинтересовался:

– Поддерживаешь форму, Джок?

Тут на обоих напала какая-то смеховая истерика, и Томми потребовал:

– Чего здесь смешного?

– Грязная семейная шутка, – выдавил Джонни. – Слишком сложно, чтобы

объяснять. Господи, Мэтт, никогда не забуду лицо Терри.

– И Анжело, – выговорил Марио, и оба снова зашлись от хохота.

Спустя минуту Джонни успокоился.

– М-да. Вспомнил бы об этом раньше, не оказался бы в такой заднице. И Стелла

была бы с нами. Она лучше, чем Лисс. Это может иметь значение. Рэнди Старр

очень великодушен к женщинам в номере.

– Джок, – Марио тронул его за руку. – Не надо такого говорить перед пробами.

Расслабься.

– Знаю, но меня все равно это грызет. Просто в целом. Не знаю даже, что хуже.

Ясно, что на секс тратится энергия. Но… даже не знаю, по-моему, от

воздержания мне еще хуже.

Марио молчал, и Джонни быстро добавил:

– Разумеется, мы в курсе, что ты у нас пример для подражания – не пьешь, не

куришь, не трахаешься.

– Я просто стараюсь все обдумать. Наверное, все дело в трюке, который

проповедует Анжело – и без грязных шуток – в здравом смысле. Разумеется, если ты будешь бегать за каждой юбкой, то свалишься без сил. С другой

стороны, если так невмоготу, что ни поспать нормально, ни мыслить ясно, то

лучше себя отпустить. А не шататься возбужденным и пытаться думать о

вечности.

Джонни издал нервный смешок.

– Это да. Если бы Стел придерживалась такой точки зрения. Может, побеседуешь с ней?

– Ну нет, братишка, уволь, – улыбнулся Марио. – Это твоя работа.

– Если мы не понравимся Фортунати, все пропало, – мрачно заявил Джонни. – Я

слышал, они уже взяли Летающих Барри и Риенци. Как мы можем с ними

конкурировать? Черт, Лисс недостаточно хороша для Старра!

– Даже если это и правда, в чем я сомневаюсь, – мягко сказал Марио, – есть и

другие шоу. Мы все молоды. Не то чтобы это был наш единственный шанс

пробиться на вершину.

– Господи, Марио, тебе совсем наплевать?

– Нет, конечно. Просто я не собираюсь посыпать голову пеплом, если у нас не

получится. Как я уже сказал, будут другие шоу и другие сезоны. С Ламбетом

тоже неплохо. У них вечно не хватает людей. Если что, примут нас с

распростертыми объятиями. И Стел… Она ведь сможет работать этим летом?

– Да, наверное. Черт подери… – уныло сказал Джонни. – Черт, черт, черт. Это

все моя долбаная вина.

Марио хихикнул.

– Следи за языком, братишка. Если Лу услышит…

– Иисусе, Мэтт, я взрослый. А тут есть что проклинать. Да, доктор сказал, что

летом Стел может вернуться к работе. Но он сказал еще кое-что.

– Что, Джок?

Джонни явно не собирался принимать сочувствие.

– Ты сам сказал, чтобы я не накручивал себя перед пробами. Сосредоточусь на

том, чтобы вас ловить, и все на этом.

– Ну ладно, давай, – Марио обнял его за плечи. – Тебе надо выговориться. В чем

дело?

– Доктор сказал, – буркнул Джонни, – что у Стел больше не будет детей.

Никогда. Тот вонючий мясник слишком сильно ей навредил… – он вжался лицом в

подушку. – Катилось бы оно все к чертям собачьим… Сбились один раз, всего

один… И шоу конец. Мне-то ладно, но Стел тяжело это принять. Тяжело, так

тяжело, Мэтт, что выть охота.

– Господи… – прошептал Марио. – Что тут скажешь… Я не знал.

– А когда Папаша начал распрягать про передачу семейных традиций…

Представь, каково было Стел… – Джонни сглотнул. – Слушай, слушай, как я тут

нюни распускаю…

– Тихо, Джок, тихо. Успокойся. Не все сразу. Я знаю, что это ужасно, и лучше не

станет, но сегодня ты должен взять себя в руки.

– Да, знаю. У нас представление, – Джонни вытер нос о наволочку, поднял голову

и уставился на Томми дерзкими сухими глазами. – Слушай, Мэтт, если эта штука