вечно трястись!

Марио закрыл глаза.

– Малыш, это подло.

– А то, что ты сейчас говоришь, не подло?

– Господи, – Марио снова упал на кровать. – Ты что, думаешь, я не знаю, каково

тебе? Считаешь, я не понимаю… Малыш, ты мог отделаться легким испугом.

Просто взять Коу Вэйленда, пойти к боссу и заявить, что понятия не имел, что я с

тобой пытался сделать. Ты выглядел бы чистеньким, а я – злостным

извращенцем. Ты меня засадить бы мог.

– Ты за кого меня принимаешь?

– За своего малыша, – попытался пошутить Марио.

– Много же пользы это мне принесло! – напустился на него Томми. – Но пока я

думал, что мы останемся вместе, мне не было дела. А сейчас… сейчас у тебя в

голове только этот треклятый список…

В голосе Марио зазвучала сталь.

– Черт подери, Том, мы здесь не в игрушки играем. Это единственный выход. Но

если ты хочешь потыкать меня носом в то, что из-за меня ты потерял работу, и

сейчас я должен расплачиваться…

– Марио… я не говорил…

– Заткнись. Я объясняю тебе, как мы можем вывернуться. Я могу пойти к

Лионелю, а тебе подыщем кого-нибудь другого. Или… ну нет, слушай, ты уже

высказался, теперь моя очередь. Второй вариант: мы меняем имена, бросаем

семью и прячемся в каком-нибудь захудалом балагане на Юге, из тех, что

подбирают любого бродягу. Возможно, ты думаешь, что это сносно – после

центрального-то манежа с Сантелли! Но я так не считаю. И все равно соглашусь, раз уж ты решил, что я должен расплачиваться. Потому что только так, черт

побери, мы сможем остаться вместе!

Томми, уронив голову на сложенные руки, уперся лбом в стекло. Марио подошел к

нему сзади и сказал хриплым от боли голосом:

– Если мы хотим быть вместе, о полетах лучше забыть. Если кто и может

проигнорировать черный список и нанять нас командой, так это совсем

маленькие шоу, которые не могут позволить себе настоящий воздушный номер. У

Лионеля хватит влияния, чтобы выдернуть меня из списка, и он это сделает… не

столько ради меня, сколько ради семьи. А я… не знаю, как ты, малыш, а я хочу

летать.

Марио потянулся к Томми, но, увидев его лицо, отдернул руку. Когда Томми

наконец заговорил, тон его был вял и бесцветен.

– Хорошо, Марио. Я понимаю, что ты имеешь в виду. Ты больше ничем не можешь

помочь.

– Я чувствую себя так, будто вонзил тебе нож в спину, малыш. Бог свидетель, я не

вижу другого пути. Это ненадолго – на пару сезонов, пока сплетни не улягутся.

Разве не разумно?

– Конечно, – сказал Томми тем же мертвенным голосом. – Очень разумно.

– Я позабочусь, чтобы ты ничего не потерял. Мне будут платить столько, сколько

у Вэйленда получала целая труппа…

– Если предложишь мне деньги, я тебя убью, – ровно выговорил Томми.

– У Сантелли принято делиться.

– Но я не Сантелли. Когда-то Джонни предупреждал, чтобы я не забывал этого.

В любом случае, ты сам сказал, что Сантелли больше нет. Прекрасно, передай

Лионелю, что у него будет партнер.

Томми подошел к шкафу и вытащил оттуда свой потрепанный чемодан. Марио

оторопело следил, как он укладывает одежду.

– Ты что творишь?

– Вещи пакую. На тот случай, если это твое дело. Кстати, это больше не твое

дело.

– С ума сошел? – Марио сгреб его за плечи и встряхнул. – Ты что, бросаешь меня?

– В точку, – Томми горько усмехнулся. – Слушай, убери руки. Серьезно. Давай не

будем заканчивать все дракой.

– Дракой?

– Ну да, такой, где зубы выбивают, – Томми оттолкнул его. – Убери от меня свои

чертовы лапы, я сказал. Если, конечно… – его рот дернулся, – тебе не

вздумалось сломать мне руку или вывихнуть плечо в качестве прощального

подарка.

Марио отпустил его и вернулся на кровать.

– Думаю, я заслужил это. Но скажи на милость, как еще я мог поступить?

– Никак, – Томми рывком распахнул комод и принялся рыться в мешанине трико. –

Я не знаю, которые мои. Возьму пару любых, ладно?