– В следующий раз не жди, пока я дойду до этой стадии. Сразу бей в зубы.

Выглядел парень неважно, но выражение нечеловеческой скорби пропало.

Когда он говорит: «Оставь меня в покое», он молит о помощи. А у меня не хватило

мозгов понять.

Марио бережно развернул его.

– Как плечо?

– Болит.

– Давай разомну. Или хочешь, Джонни позову?

Томми покачал головой.

Джонни слишком многое замечает.

Сняв рубашку, он лег на нижнюю полку, а Марио, усевшись позади, принялся

растирать ему спину – сильными бесстрастными движениями.

– Так лучше?

– Да, теперь хорошо.

Массаж продолжался, прикосновения постепенно превратились в ласку. Взяв

Томми за плечи, Марио осторожно перевернул его и навис сверху.

– У нас есть незаконченные дела, – мурлыкнул он. – Мы начали в Лоутоне, Оклахома, помнишь? И мы больше не в раздевалке.

Марио полностью забрался на полку и лежал практически на Томми, упираясь

руками в подушку по обе стороны его головы. В этот момент Томми ощутил, что

вся боль и отчаяние дня, вся горечь и унижение – все это стоило таких секунд.

Марио поцеловал его, и Томми закрыл глаза, сдаваясь.

А затем Марио вдруг окаменел и вскинул голову, поворачивая побелевшее лицо к

открывшейся двери купе.

– Простите, если прерываю, – сказал Коу Вэйленд.

Томми подумал, что никогда не видел на человеческом лице выражение такой

неприкрытой ненависти.

– Я пришел к вам, ублюдкам, думал вымаливать прощение, выпрашивать еще один

шанс. Вы же меня ни в грош не ставите, долбанные педики. Ага, Модник здесь и

его сладкий мальчик… Я хотел на коленях приползти, извиниться, что

облажался. Но, вижу, вы слишком заняты!

Дверь захлопнулась. Томми, слабо привалившийся к стене, слишком

потрясенный, чтобы полностью осознать произошедшее, услышал, как Марио

разразился горьким звенящим смехом.

– Как говорил один знаменитый клоун, – сказал он, наконец, абсолютно

бесцветным тоном, – la commedia 'e finite!

Поезд гремел и качался. Марио, все еще всхлипывая от истерического смеха, встал задвинуть щеколду.

– М-да, запирать дверь, когда лошадь уже украли… Иди ко мне, piccino. Давай…

– Марио… – Томми, перепуганный, сидел, опустившись на колени.

– Ой, ладно тебе, какая теперь разница? – отмахнулся Марио с тем же жутким

смехом. – Все равно сезону конец. Подожди и увидишь.

Его руки сомкнулись вокруг шеи Томми в удушающей хватке, и Томми позволил

опрокинуть себя на полку, чувствуя за обреченным смехом отчаяние утраты. И

вдруг он задумался, было ли это несчастье, это разоблачение тем, чего Марио

добивался весь этот ужасный день.

Chapter 15

ГЛАВА 2

Март 1947 года. Зимняя квартира цирка Старра не изменилась. Знакомое

нагромождение шатров, аппараты, клубки проводов, выведенные на прогулку

животные… Причудливая картина опустевшего цирка, где еще не дают

представлений: место, с виду заброшенное, но кипящее загадочной скрытой

жизнью где-то за кулисами.

Марио, медленно ступая по мокрой траве, прошел к шатру воздушников, где они

год назад выступали на смотре для Фортунати. Стоящий там коренастый

мужчина оглянулся:

– Вот и ты!

– Привет, Лионель.

Они пожали руки.

– Пойдем в офис.

Лионель повел гостя к маленькому красному фургончику. Внутри были пара

заваленных бумагами столов, два огромных шкафа, сейф в углу и два стула с

прямыми спинками. Отодвинув один из них, Лионель жестом предложил Марио

занять второй.

– Как дела? Как семья?

– Все по-старому. Как Клео?

Лионель слегка нахмурился.

– Ходит без костылей, и это чудо. Но с полетами, само собой, покончено. Между

нами говоря, Клео уже немолода. Хотя, Бог свидетель, она не постарела ни на

день с того времени, как я начал ловить ее и Джима.

– Как она держится?

Лионель отвел глаза.

– Она не слишком об этом распространяется. Тренирует кое-кого из девочек и

выглядит довольной, но трудно сказать наверняка. Что ж, Мэтт, чем вы