Но позволь, как старому другу, дать тебе совет. Вы с пареньком должны

разойтись прежде, чем эта история прилипнет к вам намертво. Каждый из вас

отыщет себе нового партнера. Я возьму тебя, найдем еще одного вольтижера или

даже двоих… возможно, девушку.

Брови Марио сошлись в презрительной гримасе.

– Может, мне еще и жениться?

– Было бы неплохо, – согласился Лионель.

– А паренька просто выбросить? Бог с тобой, Лионель. Мы с Томом команда.

– Тогда я пас. Двоих не возьму. Послушай, я ничего не имею против… как там его

фамилия? Зейн? Насколько я помню, он был славным подростком. Джим сказал, что впервые за много лет видит такого многообещающего ребенка.

– Вот именно. Ты сам знаешь, он будет великолепен. Ты ведь разбираешься в

таких вещах.

– Но не с историей, которая станет преследовать его всю жизнь.

Марио сжал кулаки. Потом сказал:

– Давай на минуту представим, будто Вэйленд все сочинил, откопал эту басню в

той помойке, которую называет головой. Того, что он якобы видел, никогда не

было. Посмотри на ситуацию моими глазами. Я начал учить Тома, когда он был

совсем мальчишкой. Мы взяли его в семью. Люсия, Анжело… они души в нем не

чаяли. Как можно теперь, после всех этих лет, просто прогнать его из-за

грязного языка Вэйленда? К тому же, если мы сейчас разбежимся, это будет

практически признание того, что вся эта история действительно правдива.

– Разумно, – признал Лионель, вставая. – А все-таки, Мэтт… Только без обид, ладно? Это не первый слух такого рода.

Марио открыл рот, но Лионель жестом оборвал его.

– Дай закончить. Твоя личная жизнь – абсолютно не мое дело. Я не ханжа. Но и

не борец. Есть две вещи, которыми я зарабатываю на жизнь: набор хороших

рефлексов и имя Фортунати – а еще престиж, который все это сопровождает. И

я не собираюсь рисковать престижем, связываясь с парочкой…

Он запнулся, пытаясь подобрать не слишком оскорбительное слово.

– Гомиков, – подсказал Марио, иронически скривив губы.

Лионель потряс головой.

– С парочкой детей, которые загремели в черный список из-за жуткой глупости. Я

не знаю, что именно видел Коу Вэйленд. Может, вы захваты дзюдо практиковали

или друг дружке спины терли – мне все равно. Меня волнует лишь то, что вам

наплевать на свою репутацию и имя Сантелли. Что вы позволили Вэйленду

разнести эту историю. Что вы вылетели с волчьим билетом.

Марио спрятал лицо в ладонях. Лионель угодил в больное место.

– Это серьезно? Насчет черного списка?

Лионель кивнул.

– Слушай, я хочу помочь тебе. Пусть даже ради Папаши Тони. Я любил старика.

Но ты тоже должен что-то предпринять. Если избавишься от паренька, слухи, возможно, не успеют распространиться. Но если вы настоите на том, чтобы

держаться вместе… ты знаешь, чем это грозит. У Вэйленда длинный язык. Если

вы не разбежитесь, то и года не пройдет, как имя Сантелли провоняет отсюда до

Сарасоты. И подумай о пареньке. Он славный малый. Ты хочешь разрушить его

карьеру, не дав ей толком начаться? У меня самого сын примерно этого возраста.

Губы Марио дрогнули.

– Не боишься за сына? При моей-то предполагаемой безнравственности?

Лионель засмеялся было, однако толкового смеха не получилось.

– Брось, Мэтт. Ты приличный человек, Тони другого бы не вырастил. Но если ты

любишь паренька, если тебя заботит его будущее, отпусти его, дай ему шанс

выйти из списка.

– Говоришь, все поверят в историю Вэйленда?

– Многие, Мэтт. Старр тоже, но я могу поговорить с ним. И, если ты останешься

один, люди просто решат, что Вэйленд – лжец, и мысли у него такие же грязные, как и рот.

Марио смотрел на Лионеля, и несколько секунд лицо его было совершенно

открытым.

– Я… я пообещал ему, что мы останемся вместе. Он доверяет мне.

– Подумай головой, Мэтт, – озабоченно сказал Лионель. – Я все равно не смогу

его взять, в этом вопросе политика Старра очень жесткая. Тем, кому нет