занимались зимой?

– Знаешь, мы оставили Вудс-Вэйленд, не дожидаясь конца сезона…

– Да, слышал.

– В октябре съездили в Мексику… Анжело там был пару месяцев.

– Он действительно бросил летать?

– Так он говорит, и весной он не вернулся. Некоторое время работал в

мексиканской кинофирме… эээ… не помню название этой должности… в общем, человеком, который следит, чтобы лошади для каскадеров шли в определенном

порядке. Лошадиным боссом, короче. После Нового года Джонни с женой

отправились на Восточное побережье с балаганом, выступающим на ярмарках, в

залах и так далее. А мы с Томми подались на несколько дней в Сан-Франциско –

глянуть, нельзя ли поработать с какой-нибудь труппой Клинта Редмана.

Получили предложение от Фререс и Страттона, но так низко мы еще не пали.

Пока, во всяком случае.

– Конечно, нет! – воскликнул Лионель. – Но ты все еще ищешь контракт на лето?

Слушай, я позвал тебя сюда не только затем, чтобы спросить о семье. Теперь, когда и Клео, и Джим на земле, мне нужен постоянный партнер. А я видел тебя в

прошлом году.

Марио задумчиво кивнул.

– Ты понимаешь, в какой яме оказались Сантелли. Мы с Томми не справляемся.

Думали, что сможем объединиться с Джонни и Стеллой, но они решили этим

летом поработать отдельно.

Лионель уткнулся подбородком в широкие ладони.

– Да, понимаю. В прошлом году мы хотели взять тебя. Но здесь есть закавыка.

Тот паренек, Томми, как он?

Марио пожал плечами.

– Ты его видел, и он становится все лучше. Мы потратили три года на трюк с

двойной трапецией. Мы команда. Мы вполне согласны уступить тебе ведущую

роль, если хочешь… Лионель Фортунати и Летающие Сантелли… но мы хотим

работать вместе. Том и я.

– Прости, Мэтт, – покачал головой Лионель. – Так не пойдет.

– Но почему? Вполне обычная расстановка – двое вольтижеров и ловитор…

Лионель положил руки на стол и выпрямился.

– Мэтт, без обид, но я должен сказать. Ходят слухи, что ты провел эти три года…

как бы так выразиться… обучая парня кое-каким трюкам, которые на публике не

показывают. Смекаешь, о чем я? То есть, я слышал, почему вас уволили из Вудс-

Вэйленда.

Марио не двинулся, но в глазах его мелькнула тревога.

– Меня уволили, потому что я застал брата босса пьяным на манеже и отлупил.

– Продолжай. У тебя другая версия.

– Я хотел бы сперва услышать твою. Сам я за зиму слышал четыре варианта, и все

разные.

Лионель, замявшись, покосился на жалюзи.

– Мне рассказывали, что ты избил Коу Вэйленда, потому что он как-то зашел в

твое купе без стука, а вы с пареньком там… в общем, совсем не в карты играли.

Марио сцепил пальцы, пытаясь оставаться хладнокровным.

– Папаша Вэйленда даже на воздушную лестницу не пустил бы. Он был паршивым

ловитором и пьяницей. Все это знали, но никто не мог доказать. Но однажды

Томми застал его хлещущим виски за пять минут до выхода. Вэйленд взбесился, заявил, что все равно будет выступать, и я уложил его отдохнуть на песочек. Он

затаил злость и ошивался под дверями, пока не решил, что обзавелся

компроматом. На следующий день он явился меня шантажировать, чтобы я

пустил его обратно в номер. Ну, я врезал ему в челюсть, вышиб парочку зубов и

сказал, куда ему теперь следует катиться. Он побежал к боссу, и я лишился

работы.

– Но компромат он действительно получил?

– Лионель, исповедуюсь я только в страстную пятницу.

Лионель хихикнул, потом стремительно посерьезнел.

– Если ты… лично ты, Мэтт, дашь мне слово чести, что Коу Вэйленд просто вас

оклеветал, я сам сделаю все возможное, чтобы замять эту историю.

– Я не знаю, какой грязью он нас поливает, – бесцветно откликнулся Марио. – Как

я уже говорил, до меня за зиму дошли четыре разных версии, и бог знает сколько

их ходит еще. Я не могу все отслеживать и отрицать. Ты же сам помнишь, как все

болтали, будто Клео сломала спину, а не пару костей в бедре.

Лионель вздохнул.

– Мэтт, я почти вдвое старше тебя. Я многое повидал, меня сложно шокировать.