«Ева. Это Ева, – поняла Сушко. – Она здесь».

И мир вокруг нее померк.

– Алена, Алена! – послышался чей-то голос.

Защокина узнала Мишу. Она открыла глаза. Рядом с ней на коленях стоял Манусевич. Алена хотела что-то сказать – и не могла. Она открыла рот, но тут ее стошнило. Девушка едва успела повернуть голову в сторону.

– Простите, – сказала она.

Леша, который уже не мог говорить, погладил ее по руке. Его лицо пылало от лихорадки. Сердце работало с перебоями.

«Тахикардия, – думал генетик, – мне бы сейчас валидола выпить».

Он дал себе слово, что, если выживет, запишется в спортзал и будет каждое утро делать зарядку.

– Все нормально, – проговорила Защокина, с трудом шевеля губами.

Она села. Голова кружилась. Алена попыталась встать, но больная нога подломилась. Девушка больше не могла ею управлять. Несгибаемый дух спасовал перед физической невозможностью двигаться. Алена скосила глаза на носилки и снова попыталась встать. Она так сильно закусила губу, что потекла кровь.

– Лежи, – сказал Миша, – лежи. Не вставай. Я перенесу всех к шоссе по одному.

До дороги, по которой ездили машины, оставалось не более полукилометра.

Миша подошел к Бубнову и аккуратно взвалил изумленного аспиранта на плечи.

«Что за фигня? – недовольно подумал Дима. – Я так здорово ехал, как на рикшах. И вдруг меня будут тащить, словно мешок картошки?»

– Осторожно, не придави ему живот, – прохрипел Слюнько.

Парализованный профессор лежал без движения, и дождь лился на его обращенное к небу лицо. Алена подползла к Игорю Георгиевичу и легла рядом. Ее глаза помимо воли закрывались. Вконец изможденная девушка, потерявшая много крови, уже не чувствовала ни холода, ни голода. От ее брючины тянулся кровавый след. Секунду спустя рядом с Аленой свалился Леша.

– Вокруг так много бабочек, – тихо произнес он, – и они все такие красивые.

У него начался бред.

– Держитесь. Я вас всех люблю, – громко сказал Манусевич, держа на плечах Диму и стараясь не показывать, как ему тяжело.

Потом он повернулся, пошатываясь под тяжелой ношей, и зашагал в сторону шоссе.

Виктория наконец смогла вздохнуть. Она лежала на полу пещеры. В груди у Сушко болело и жгло, в легкие попало много воды. Перевернувшись на бок, Виктория закашлялась. Рядом, лицом вниз, лежал Юрий. На коленях возле Бадмаева стояла Ева.

– Он жив? – одними губами прошептала Сушко. – Пожалуйста, скажи мне.

– Да, – ответила Ева. – Определенно, он жив. Он дышит. И у него бьется сердце.

В этот момент Бадмаев слегка шевельнул рукой.

– Все нормально, – сказала Ершова, – ты же знаешь, твой любимый мужчина – бывший спецназовец. А эти ребята так просто не сдаются.

Она слегка улыбнулась. Виктория заплакала. Слезы текли и текли, и она ничего не могла с собой поделать. Ева подползла к ней и обняла за плечи.

– Не плачь, – сказала она. – Все хорошо. Ты молодец. Спасибо.

Сушко кивнула. Она смотрела на Бадмаева. Слегка пошатываясь, Ева принялась растирать мужчине спину, пытаясь его согреть.

– Он захлебнулся и переохладился, – сказала она. – Но вскоре, я думаю, придет в себя.

В ту же секунду Юрий захрипел и начал отплевываться. Он попытался глубоко вдохнуть, но закашлялся.

– Фу, – проговорил Бадмаев спустя несколько секунд, – ну я и нахлебался!

Он повернул голову и посмотрел на Викторию.

– Привет, – сказал он.

– Привет, – улыбнулась Сушко. – Как ты себя чувствуешь?

– Ужасно, – признался Юрий, начиная потихоньку смеяться, – но значительно лучше, чем в тот день, когда меня контузило в Анголе.

Они крепко обнялись, не переставая чихать, кашлять и отплевываться.

– Все нормально. Мы все живы, – сказал Юрий, вставая. – Теперь нам надо найти яйцо и Колбасову. Мы слышали голос нашей директрисы, но я не представляю, где ее искать. В том месте, где мы засекли ее причитания, нет ни малейшего прохода. Там, по моим сведениям, находится сплошная глухая стена. Впрочем, очевидно, что как-то туда попасть можно. Я просто пока не понимаю, как.

– Хорошо, что вы хотя бы знаете, в какой стороне искать вашу коллегу, – кивнула Ева. – Я слышала крик. Вы думаете, это была она? При каких обстоятельствах пропала эта женщина? Я так поняла, что вы ее потеряли, а потом случайно обнаружили.

– Пропала она при обстоятельствах совершенно загадочных, – сказала Сушко, – у нас тут на станции произошла настоящая детективная история. Мы раньше вообще думали, что мы с Юрой – единственные, кто остался в живых. Но, услышав голос Анастасии Геннадиевны, поняли, что ошибались. Наша директриса жива!