– Я не могу ехать, – отрицательно покачал головой Миша, – у меня там еще девушка.

Он занес Лешу в кабину фуры и бегом помчался назад, к Алене.

Юрий медленно спускался в колодец, освещая себе путь фонариком. Колодец представлял собой гладкую трубу, уходившую куда-то вниз. На дне плескалась вода. Провод шел по стенке. Не было видно ни ступенек, ни каких-либо упоров.

– Как же он здесь спускался? Тоже на веревке? – задумался Юрий.

Он посветил фонариком вниз и увидел кое-что странное.

– Что это? – не понял ботаник. – Похоже, какое-то отверстие в стене?

– Как дела? – спросили сверху Ева и Виктория. – Все в порядке?

– Угу, – ответил Бадмаев. – Тут вроде туннель или ниша в стене!

Он спустился еще ниже, держась руками за веревку и упираясь ногами в стену. Теперь ниша была прямо под его ногами. Мгновение, и Юрий проскользнул внутрь. Он встал на ноги и осмотрелся.

Провод вился дальше вниз, но Бадмаев хотел понять, что это за помещение и для чего оно предназначено. Юрий посветил вперед. Он оказался прав – это была именно ниша, а не туннель. Выхода из нее не было – исключая, конечно, прыжок вниз. На полу лежал скелет. Его лучезапястную кость охватывало железное кольцо, которое крепилось к стене цепью.

– Тюрьма, – понял ботаник. – Это помещение было тюрьмой. А на полу лежит скелет заключенного!

Он подошел к краю ниши и заглянул вниз.

– Да, отсюда не убежишь, – пробормотал он. – Тем более если руки прикованы.

Он покинул печальное место и снова принялся спускаться, держась руками за трос. Вскоре показалась вторая ниша. Бадмаев вжал голову в плечи, ожидая увидеть еще парочку скелетов, но там ничего не оказалось, только в углу стоял тяжелый кованый сундук. Юрий подергал ручку, но сундук был заперт. Ботаник махнул рукой, покинул нишу и принялся спускаться дальше.

– Ну что там? – прокричали приглушенным шепотом девушки сверху.

– Клад нашел, – отозвался ботаник, – а выход – пока нет.

Вскоре внизу показалась третья ниша. Провод вился все ниже и ниже. Ботаник не стал туда заглядывать.

«Скорее всего, преступник тут не спускался, – думал Юрий, – иначе он, человек явно корыстный, постарался бы открыть сундук в поисках ценностей. Значит, убийца просто бросил провод вниз, закрепив его наверху, и поймал снизу. Из чего следует очевидный вывод, что он знает эти пещеры как свои пять пальцев».

У Бадмаева мелькнули сомнения в том, что похититель яйца – человек с биостанции.

«Может, это потомок жителей древнего подземного города? – подумал Юрий. – И он годами наблюдал за нами, а потом, когда у нас появилось яйцо, решил его похитить? Из каких-то своих соображений?»

Бадмаев продолжал спускаться вниз, упираясь ногами в гладкую стену колодца и следя за проводом. В ниши он больше не заглядывал. Свет тускнел. Девушки остались далеко вверху. Вокруг Бадмаева было так тихо, что начинало звенеть в ушах.

– Тра-ля-ля, тра-ля-ля, – негромко запел он, чтобы хоть как-то нарушить тишину.

Провод вился и вился вниз.

– И где он взял столько проводов? – удивился Юрий. – В сумме их длина – несколько сотен метров, не меньше.

Ему встретились еще две ниши. Первую Бадмаев пропустил, а во вторую нырнул, чтобы немного отдохнуть – от напряжения у него ныли руки. Он опустился на каменный пол и осветил помещение. Челюсть его отвисла. Ботаник замер. В небольшой нише по кругу стояли каменные идолы. У всех был страшный, свирепый вид. Торчали клыки, пальцы были скрюченными. Глаза неотрывно смотрели на квадратную плиту, расположенную посреди ниши. Плита была черной и гладкой, явно сделанной не из известняка.

– Жертвенник, – тихо проговорил Юрий. – Тут древнее племя приносило свои жертвы. Надеюсь, они хотя бы не убивали для этих целей людей?

Он подошел, опустился на корточки и потрогал гладкую, как зеркало, поверхность. Больше всего материал, из которого был изготовлен жертвенник, походил на оникс. Правда, Бадмаев не представлял, где и как можно было найти однородный, без трещин, оникс такого размера и как можно было вытесать и отполировать поверхность камня, используя только примитивные древние инструменты. Юрий встал. Он посветил в центр плиты и отшатнулся. Прямо посреди черного квадратного камня было выбито лицо. Глаза были выпучены. Рот открыт.

– Твою мать! – проговорил ботаник.

Он в жизни не видел такого злого, жестокого, отвратительного лица.

– Да, жизнь тут, похоже, была не сахар, – пожал плечами Юрий, слегка освоившись в окружении идолов. – А к плите этой надо при первой же возможности отправить археологов. Пусть изучают. Я, как ботаник, ничего не могу сказать определенного по поводу этой цивилизации, кроме того, что эти люди мне определенно разонравились.

Юрий бросил последний взгляд на страшное, искаженное слепой яростью лицо, и снова принялся спускаться в колодец. Провод продолжал виться. Ему, казалось, не было конца.