– Ты должна сама это сделать.

– Но это нереально!

– В следующий раз мы поговорим с тобой об этом, а сейчас иди домой. Хотя нет, я знаю, ты пойдёшь к своей подруге.

Мария кивнула на прощание и растворилась среди многочисленных снежинок, паривших серебристым веером в зимнем воздухе. Маша вздохнула и полезла ещё за одной сигаретой в карман.

– Ей хорошо говорить, она Ангел. Вот пожила бы в моих условиях.

– Маша, вставай! Мама зовёт! – кричал откуда-то сверху голос Машиной сестрёнки Вальки.

Маша приподняла голову над подушкой, простонала и рухнула на постель.

– Ой, Маш, что это с тобой? У тебя вся голова обмотана мокрым полотенцем и подушка мокрая, - удивилась Валька.

– Не видишь что ли, плохо мне.

– Ты лежи, а я пойду маме скажу, что ты заболела, - заявила Валька.

Маша не стала ждать прихода матери, поспешила встать, заправить постель, и словно на эшафот, пошла за приговором на кухню.

Она пришла от Ольги за полночь. Украдкой покурила в ванной, затем прошла на кухню и надолбила льда из морозильной камеры. Завернула лёд в полотенце и тихо, чтобы не дай бог не разбудить, кого из домашних, прокралась в комнату, служившую одновременно залом и спальной комнатой для них с сестрой. Решив, во что бы то ни стало, заболеть, она приложила к уху завёрнутый в полотенце лёд и заснула.

Похоже, лёд подействовал. Ухо было припухшим и красным, словно его ошпарили кипятком, внутри что-то булькало и ухало, отдаваясь тупой болью по всей голове.

Отчима на кухне не было. Это могло означать, либо он нашёл себе работу, или же ушёл в очередной загул. Маша обмерла в дверях, когда обнаружила на столе свою пачку сигарет и деньги, оставшиеся от стипендии.

– Ну, и что ты стоишь в дверях, казанской сиротой! – сердито прогромыхал голос матери.

Маша виновато опустила голову.

– Так ты у нас куришь, мила дочь? У тебя деньги куры не клюют?

– Это осталось от стипендии, - промямлила Маша, боком пробираясь к столу сквозь залежи «вечно» не убираемой кухни.

– Сколько ты получила? – продолжала допрашивать мать.

– Восемнадцать рублей.

– Но здесь только двенадцать. Где остальные?

– Сигареты купила, девочкам долг отдала и на билет потратила до дома.

– Какой долг? И причём здесь билет? Я разве тебе не давала денег на обратную дорогу?

– Я потратила их на еду и…

– И сигареты. Так?!

– Так, - едва слышно ответила Маша.

– Хорошо живёшь, мила дочь. Ты вон сигареты дорогие с фильтром куришь, а Виктор Приму себе лишь позволяет. Мы для неё каждую копейку экономим, чтобы денег выделить на электричку, а она вместо того, чтобы учиться, шикует там. Почему в середине недели приехала? Учёбу бросила?

– Я заболела, потому и приехала.

– Мамочка, не ругай Машу, - попросила Валька, - она и в самом деле заболела. У неё вся подушка мокрая была и голова полотенцем обмотана. А курить она больше не будет. Правда, Маш?

Мать опустила голову на руки и безудержно разрыдалась.

– Мамочка, что с тобой? – в голос закричали перепуганные сёстры.

– За что мне это всё?! В чём я провинилась перед Богом? – рыдала мать.
– Всю жизнь света белого не видела, одни побои и мытарства. Родная мать малым ребёнком бросила, хорошо хоть тётка Соня подобрала.

– Баба Соня мне не нравится. Она злая, - Валька поморщилась, словно от зубной боли, - голодом тебя морила, била, ты же сама нам рассказывала.

– Била, гоняла, - согласилась мать, - но так нужно было. Он ведь желала мне добра. Выбить хотела всю дурь, что передалась по наследству от матери. Да если не тётка Соня, не получила бы и образования должного. Одно только не смогла она исправить, судьбу мою горькую. Видимо по жизни маята ко мне треклятая привязалась. Первый муж пил и бил, свету белого не видела, и второй туда же. Одна радость и надежда, доченьки мои. Хоть, думаю, они на ноги встанут и уйдут от судьбы нашей несладкой.

Мать с горькой досадой посмотрела на Машу.

– А ты вон в курево ударилась, деньгами шикуешь.

Маша виновато опустила голову.

– Небось, и с мужиками дело уже имеешь, - продолжила мать, – нет, чтобы учиться, в люди выбиться, она…

– Я с мужчинами не сплю! – крикнула Маша.

И уже тихо стыдливо добавила: - Я ещё девочка.

– До поры до времени, - проворчала мать, поднимаясь со стула. – В поликлинику, когда пойдёшь?

– Завтра с утра. Мам, можно я пойду, прилягу?

– Иди, приляг. А мы с Валентиной до магазина сходим. Виктор работу нашёл грузчиком на складе, придёт вечером, мы к тому времени ужин приготовим. Деньги вовремя привезла. И за это, спасибо.

Мать с Валькой ушли в магазин. Маша увидела лежащую на столе пачку сигарет, которую мать забыла убрать с глаз долой.

«Хоть что – то позитивное», - думала Маша, с наслаждением вдыхая в лёгкие табачный дым. Подымив, она отправилась к себе в комнату и легла на диван. Спину прокалывали торчащие из дивана острые пружины, но Маша не заостряла на этом внимание, привыкла.