– Обычный отит среднего уха, но как говорят, бережёного бог бережёт, поэтому поедем, красавица, лечиться в больницу.

– Дома в таком состоянии нежелательно находиться, сами понимаете, - пояснил он уже для матери.

Мать сунула Маше заранее приготовленный пакет с вещами, помогла одеться и шепнула в дверях:

– Давай, мила дочь, выздоравливай. Если смогу, заскочу. А нет, не сердись. За время, что в больнице будешь, подыщу тебе работу, а отцу придумаем что сказать.

Из дверей кухни выглянула Валька, обиженно посматривая на мать, попрощалась с Машей.

– Машенька, выздоравливай. Я очень хочу, чтобы ты не болела. Очень-очень. Обещаешь?

– Обещаю, - улыбнулась Маша.

Машу положили в терапевтическое отделение. В палате лежали две пожилые женщины. Они сочувственно посмотрели на Машу. Она, не желая вступать с ними в разговоры, молча, отвернулась к стене.

– Как зовут тебя? – поинтересовалась та, что лежала на соседней койке.

– Маша.

– Машенька, как же тебя угораздило простудиться под Новый Год? – посочувствовала соседка с другой койки у окна.

– Вы же тоже заболели, что и мне нельзя, - пробурчала Маша.

– Нам можно, мы уже в возрасте, а вы молодые сильные.

– Значит я слабая, - кратко пояснила Маша, давая понять, что не желает дальнейшего продолжения разговора.

Но уже через три часа, после процедур, и сытного обеда, Маша сменила гнев на милость и разговорилась с женщинами. На расспросы о семье, она рассказала, где уклончиво, а где и приукрашивая реальную действительность. Женщины взволнованно охали, слушая её рассказ.

– Тебе бы впору писать романы, - заявила тётя Нюра, та, что лежала у окна.

Говорила тётя Нюра с одышкой, часто останавливалась, чтобы набрать в лёгкие воздух. У неё была тяжёлой формы астма.

Другая женщина, тётя Лида, ничего о себе не рассказывала, но она была очень внимательной слушательницей. Была тётка Лида худой и измождённой. Маша даже не удержалась и поинтересовалась у тёти Нюры, что это за болезнь у тётки Лидии.

– Говорят, рак печени, - шёпотом ответила Нюра.

Маша с жалостью посмотрела на тётю Лиду, хотела сказать ей что-нибудь хорошее, доброе, но та вдруг её опередила.

– Я своё уже отжила. О себе лучше подумай. О судьбе своей.

– А чего о ней думать. Живу себе и живу.

– А нужно не просто жить, но и головой думать и одновременно сердцем чувствовать. Слушала я тебя, слушала и поняла, что хороший ты человек, но уж очень откровенная и открытая, предстаёшь перед всеми, как на блюдечке с голубой каёмочкой, нате мол, кушаёте меня, вот она я вся перед вами.

– А что же плохого в открытости-то, тётя Лида?

– Ничего в этом плохого нет, но только знать нужно перед кем душу распахивать, а перед кем помалкивать, а иных и за десять вёрст обходить.

– Ну, совсем мозги девчонке задурила. Она к этим знаниям придёт к нашему с тобой возрасту, - проворчала Нюра

– Прийти-то придёт, но только очень многое потерять может.

– А хотите, я прямо сейчас напишу рассказ о нас с вами, - воодушевилась Маша. – Он обязательно когда-нибудь в историю войдёт.

– Эна куда загнула в историю!
– Нюра польщено заулыбалась.

– И то верно, чем вот так лежать, займись делом. С удовольствием послушаем твоё художество, – одобрила Машу Лидия.
– Ручка-то с тетрадкой при тебе есть? Или у медсестры попросить?

– Есть! Я из дома заранее прихватила.

До самого вечера Маша сидела за тумбочкой и строчила, строчила…

Её никто не тревожил. Даже ужин принесли в палату. Когда рассказ был уже готов, и Маша была в предвкушении зачитать его, дверь палаты открылась и вошла медсестра с двумя девочками, примерно Машиного возраста.

– Везёт нам на молодёжь, - приветливо улыбнулась новеньким тётя Нюра.

– Не ворчи, Власовна. К завтрашнему дню освободится палата напротив, поселим вас пенсионеров отдельно,

– Да нам и здесь с молодёжью неплохо живётся.

– Вам отдых нужен. А вон им молодым, - медсестра указала на девочек, - и посмеяться и повеселиться хочется. Но на то они и молодые.

Маша искоса посматривала на прибывших девчонок. Одна из них была на вид лет четырнадцати. Маше эта девочка сразу понравилась. Простая и открытая. С ней можно было легко и просто сдружиться.

А с другой, которая, похоже, была её ровесницей, Маша ощутила полную несовместимость. Девушка была очень красивая и ухоженная. Белокурые волосы локонами струились по плечам. Точёная фигура и подобранная со вкусом одежда, совсем не та, к которой привыкла Маша. Девушка знала себе цену.