Мать безоружно заулыбалась дочерям, затем сбросила свои воспоминания о прошлом и жёстко продолжила:

– А закончилось всё тем, что спился он. Слабый был человек. Так и издох под забором никому ненужный, а перед этим изрядно кровушку мою попил. Ты мала ещё была, не помнишь всего.

– Я не отец! Я ещё докажу всем. Я… - запротестовала Маша.

– Ты такая же якалка, как и твой отец. И врунишка, как он. Вон и курить уже начала и учёбу бросила. Ты что думаешь, я не поняла ничего. Да я всё по твоим глазам прочитала, когда ты только рот открыла. Врать научилась бы вначале. Вот куда ты теперь подашься? Техничкой? Писака.

Маша виновато опустила голову. Мать права. Мама была всегда и во всём права. Но неужели нет выхода? Неужели?

– Вырваться из лап рода, а он у нас очень гнилой, трудно, - продолжала говорить мать, - только сильным такое под силу. Но в нашем роду таких людей отродясь не было. И ты не исключение. Живи и пользуйся тем, что есть.

– Я найду в себе силы вырваться из омута. Я сумею, – воспротивилась Маша.

– И я сумею! – Валька радостно заулыбалась. – Я стану, как Маша сказала, директором завода. Обязательно стану.

– Красавицы мои, мечтать не вредно. Но лучше жить реальностью, иначе мечты уведут вас в ещё худшие условия. Я тоже по молодости пыталась вырваться, но как видите, ничего из этого не получилось.

– А у меня… - хотела продолжить Маша, но мать, указав на часы, остановила.

– Поздно уже. Давайте спать ложиться.

Она притронулась к Машинному лбу, расстроено покачала головой.

– Не ходи завтра в поликлинику. Скорую на дом вызовем.

Маша долго лежала и силилась заснуть, но сон не шёл. Рядом, прижавшись к её боку, сопела, видевшая уже десятый сон, Валька. Маша думала о словах матери. Как же было обидно слышать их. Ум, словно подсказкой свыше, озарились словами Ангела.

– Ты должна помочь себе сама.

– И помогу! – мысленно крикнула в пустоту Маша.

Нет. Она не сдастся. Она уже с утра займётся собой. Перейдёт на заочное обучение. Начнёт писать какую-нибудь книгу. Нет, это будет огромный роман. Параллельно она будет много работать, неважно кем, хоть посудомойкой. Многие великие люди, перед тем, как стать знаменитыми, работали и кочегарами и плотниками. И у неё тоже обязательно всё получится. Обязательно!

– Мне бы тоже этого очень хотелось, - послышался из пустоты голос Ангела. Но Маша уже не услышала эти слова, она спала.

Маша проснулась с ощущением, что по ней прокатилась целая эскадрилья танков, размазав по постели, превратив тело в безвольную тряпку.

– Проснулась? – послышался откуда-то сверху голос матери.

Маша с трудом качнула головой.

– Скорая уже скоро приедет, - сообщила Валька, присаживаясь на край дивана. – Ты только не умирай, ладно.

– Типун тебе на язык! – рассердилась мать.

Посмотрела расстроено на старшую дочь, посетовала:

– Угораздило же тебя так простудиться. Помочь одеться?

Маша безропотно подчинилась. Мать с сестрёнкой успели вовремя. В дверь позвонили. Валька пулей рванула в коридор.

– Я знаю кто это. Это Скорая пришла. Я сама открою дверь.

– А папа где? И почему Валька не в школе? – спросила Маша.

– Ушёл на работу, а точнее забирать свои вещи, и дня не сработался, уволили. Ну, а Валька закатила с утра истерику, что не пойдёт в школу пока её любимую сестру дядя врач не спасёт.

– Где тут у нас больная? – послышался в коридоре приятный мужской голос.

– Она вон в той комнате, - пропел ему вслед Валькин голосок.

В комнату вошёл молодой мужчина. На плечах его был небрежно наброшен белый халат, в правой руке медицинский ящик. Валька ткнула в сторону смутившейся Маши.

– Вон она. Доктор, помогите моей сестре Маше. Не дайте ей умереть.

Мать сердито щёлкнула Вальку по затылку и прогнала на кухню. Сестра с обиженными причитаниями выбежала из комнаты. Доктор сочувственно посмотрел вслед девочке и слегка укорил мать.

– Зря вы так с ней. Она же ещё ребёнок.

– Она должна научиться думать наперёд, прежде чем рот открывать.

Мужчина пожал плечами и с доброжелательной улыбкой посмотрел на Машу.

– Как себя чувствует наша больная? - поинтересовался он, присаживаясь на край дивана.

Маша вспыхнула. Как же она себя сейчас скверно чувствовала. Было стыдно и за убогую обстановку в квартире, и за себя, такую уродину, и за свою болезнь, которую она сама же и вызвала в себе.

Доктор осмотрел Машу и распорядился одеться потеплей.