Шрифт:
– Что случилось?
Она посмотрела на него.
– Кажется, я простыла.
Росс взял ее за руку. Несмотря на то, что в комнате веяло прохладой, ладонь была горячей и влажной.
– Как давно это у тебя?
– Всю ночь. Это началось вчера вечером.
Росс посмотрел на нее. В приглушенном свете он видел ее лицо, затем ухватился за оборки воротника её ночной сорочки и потянул вниз.
– У тебя припухла шея, - сказал он.
Она отодвинулась и уткнулась лицом в ладони.
– Как сильно болит голова, - прошептала она.
Росс разбудил Гимлеттов, перенес дочку и Демельзу вниз в гостиную и завернул их в одеяла перед затухающим камином. Гимлетта он послал за Дуайтом. Миссис Гимлетт приготовила постель в старой спальне Джошуа. Там была каминная решетка, которая не позволяла дыму проникать внутрь, а единственное окно выходило на юг - наиболее пригодный лазарет при таком шторме.
Росс порадовался, что поменял Пэйнтеров на Гимлеттов. Ни ропота, ни ворчания, ни стенаний на свою горькую судьбину.
Пока он сидел в гостиной и говорил, тихо говорил Демельзе, что Джулия - крепкий ребенок и достаточно быстро выздоровеет, ему в голову приходили мрачные мысли. Они заполонили его, угрожая утопить и здравый смысл, и хладнокровие. Терзали его. Демельза безрассудно засунула голову в петлю. Родственные обязательства...
Нет, не они. Несмотря на то, что Росс не мог понять источник её душевных порывов, он знал, что это нечто большее. Всё это сплетено в её сердце: ее участие в бегстве Верити, его ссора с Фрэнсисом, его ссоры с ней, банкротство медной компании, её визит к больным в Тренвит-хаус. Эти порывы невозможно разделить, но странным образом ответственность за её болезнь теперь, похоже, лежит не только на Демельзе, но и на нем.
Но три дня назад он не выказал беспокойства или недовольства, не мог показать его и теперь. Вместо этого он обтирал жене лоб, шутил с ней и наблюдал за Джулией, которая заснула после приступа плача.
Вскоре Росс вышел, чтобы помочь Джейн Гимлетт. В спальне на первом этаже камин уже горел, и он увидел, что Джейн распотрошила кровати в верхней спальне, чтобы обустроить их в нижней так, чтобы не дать сырости ни малейшего шанса. Пока Росс помогал Демельзе перебраться в постель, весь дом сотрясался и грохотал, ковры хлопали, картины гремели. Затем входную дверь снова закрыли, а Дуайт Энис уже снимал в прихожей мокрый плащ.
Он прошел в гостиную, и Росс держал свечу, пока доктор осматривал горло Демельзы. Прощупав и посчитав пульс, задав пару вопросов, Энис занялся ребенком. Демельза лежала в тишине на большой кровати и наблюдала за ним. Через несколько минут Дуайт вышел в прихожую за своим саквояжем, а Росс последовал за ним.
– Ну?
– спросил Росс.
– Это у них обеих.
– Ты имеешь в виду гнойную ангину?
– Симптомы очевидны. У твоей жены они выражены сильнее, чем у дочери. Вплоть до розовых кончиков пальцев.
Дуайт избегал смотреть ему в глаза и хотел уже вернуться в комнату, но Росс его остановил.
– Насколько все плохо?
– Не знаю, Росс. Некоторые быстро проходят через период обострения болезни, но выздоровление всегда длится долго - от трех до шести недель.
– Неважно сколько длится выздоровление, - сказал Росс.
Дуайт похлопал его по руке.
– Я знаю. Знаю.
– И каково лечение?
– От нас мало что зависит, всё в руках больных. Хорошо помогает молоко, кипяченое, только кипяченое и охлажденное до комнатной температуры. Оно поддерживает пациентов. Никакой твердой пищи. Постельный режим, никакого перенапряжения и волнения. Не стоит перенапрягать сердце. Можно прикладывать к горлу морскую соль. И я не сторонник кровопускания.
– Кризис скоро наступит?
– Нет-нет. Через день или два. Наберись терпения и не падай духом. Они перенесут это лучше, чем жители деревни, которые сильно истощены и не имеют ни тепла, ни света.
– Да, - сказал Росс, вспомнив слова Дуайта два дня назад.
– Результат всегда непредсказуем, - заключил он.
– Иногда сильный сдастся, а слабый выживет.
Глава седьмая
Северный ветер дул еще три дня.
К концу новогодних праздников начал валить снег, сопровождаемый сильными порывами ветра, а на следующее утро сугробы завалили живые изгороди и стены, однако продуваемая сильным ветром земля оставалась голой.
Во дворе на водокачке висели потрепанные, как попрошайки, сосульки, а вода в корыте замерзла. Серые тучи низко нависли.
В полдень снова начался град. Он словно не падал, а буквально стелился по земле.
Казалось, что ни одно окно не способно противостоять такому.
Затем послышалось тук-тук, тук-тук, и так десяток раз - и внезапно стук прекратился, так что стало слышно ветер, похожий на далекий вой огромного зверя.