Они спешили изо все сил. Марк со своей размашистой походкой оставил Карен далеко позади. К церкви в Соле они подошли всего за двадцать минут до полудня. А затем никак не могли найти мистера Оджерса. Миссис Оджерс, столкнувшись с мрачным, суровым, небритым мужчиной с опустошенным взглядом и манерами нелюбезного и отчаявшегося человека, робко призналась, что мистер Оджерс уже решил, что они не придут, и последний раз она видела его идущим в сад. Тетушка Бетси нашла его и вытащила из-за куста черной смородины. К этому времени часы показывали без десяти двенадцать. Он начал было возражать, что это незаконно и слишком поспешно, пока плосколицая и настойчивая миссис Заки не взяла мистера Оджерса за тощую руку и почтительно не препроводила его в церковь.

И когда часы в ризнице пробили двенадцать, Марк уже надел медное кольцо на тонкий и изящный палец Карен, закрепив тем самым их духовную связь.

После положенных формальностей (Марк Дэниэл, его подпись; Каренгаппуч Смит, написано с гордостью) их пригласили к Нэду Ботреллу, жившему неподалеку от церкви, выпить сидра и эля за здоровье. Так что лишь некоторое время спустя им удалось отправиться обратно в Меллин. Прогулка домой обратилась в триумфальное шествие, ведь свое утреннее приключение они успешно завершили. Что-то в упорном ухаживании Марка за Карен и строительстве дома поразило воображение шахтеров и незамужних девушек, и они проводили молодоженов до самого Меллина.

Карен не совсем понимала, как ей относиться ко всему этому, насколько дружелюбно ей следует вести себя с этими людьми, среди которых она теперь собиралась жить. Она невзлюбила бабулю Дэниэл и посчитала Бет Дэниэл, жену Пола, обычной крестьянкой, не способной и рта раскрыть, не позавидовав кому-нибудь. Но многие мужчины выглядели достаточно милыми и вели себя дружелюбно, немного грубовато, но почтительно. Она искоса поглядывала на них, давая понять, что они более достойные люди, нежели их женщины.

В качестве особого угощения у них имелся большой поднос с чаем и пирожками с кроликом и луком-пореем под печеной ячменной корочкой. Все были довольны. Вокруг то неожиданно начинались беседы, то внезапно наступало молчание, и казалось, что все чего-то ждут друг от друга. Карен впервые видела всех этих людей, за исключением Марка, и для нее всё происходящее казалось странным.

К тому времени, как всё закончилось, день подошел к концу. По просьбе Марка никто не подшучивал и не провожал их к новому дому. Он заслужил покой.

Когда они поднимались на холм у Меллина, вечернее солнце грело им спины, озарив весь западный горизонт золотым светом. Контраст цветов особенно чувствовался там, где яркое небо встречалось с кобальтовым морем.

Они спустились к своему коттеджу и вскоре остановились.

– Это он?

– Да.

Марк подождал.

– О, - сказала она и продолжила идти.

Они подошли к самой двери. Марк подумал о том, насколько посредственным и угловатым выглядит дом, который он построил, видя его из-за спины девушки, на которой женился. Всё вокруг было таким непродуманным. Да, сделано любящими руками, но непродуманное и угловатое. Любящих рук недостаточно, нужны еще навыки и время.

Они вошли в дом, и Марк увидел, что кто-то хорошенько растопил камин, который он сложил. Пламя горело, потрескивало и гудело, делая необустроенную комнату уютной и теплой.

– Это дело рук Бет, - сказал он с благодарностью.

– Что?

– Огонь. Она куда-то отлучалась, я всё гадал, куда. Она редкой доброты человек.

– Я ей не нравлюсь, - сказала Карен, свежая солома шуршала под ее ногами.

– Конечно же, нравишься, Карен. Будь в этом уверена, просто она методистка и не очень одобряет актеров и всё в таком же духе.

– О да, не одобряет, - сказала Карен многозначительно.
– Хотелось бы мне знать, что она вообще об этом знает.

– Дом... ужасно грубый для тебя, Карен. Но это все построено за четыре дня, и понадобятся недели, обустроить его на свой лад.

Он выжидающе посмотрел на Карен.

– О, он прекрасен, - сказала Карен.
– Я думаю, это прекрасный дом. В пятьдесят раз лучше, чем те коттеджи на холме.

Его темное лицо просветлело.

– Мы все поправим, вместе. Здесь... здесь столько всего нужно сделать. Я просто хотел дать тебе крышу над головой.

Он робко ее обнял, и, когда она подняла лицо, поцеловал. Казалось, что он целует бабочку, мягкую, хрупкую и неуловимую.

Она обернулась.

– А что там?

– А там мы будем спать, - сказал он.
– Я бы хотел комнату наверху, но она еще не закончена, так что я на время обустроил эту.

Она зашла в следующую комнату и снова почувствовала солому под ногами. Это было всё равно что жить в хлеву. Но ведь Марк сказал, что все переменится.

Марк подошел к окну и открыл ставни, чтобы осветить в комнату. В углу комнаты, на высоте примерно одного фута была большая деревянная полка. На ней лежал тюфяк, набитый соломой, и два тонких одеяла.