костюмчике с голубым институтским «поплавком» на груди, стоял в коридоре

и удивленно смотрел на него.

— Я ваш новый сосед,— смутившись, сообщил Саня.—

Здравствуйте. Александр.,. Фе-

тисов. Саша, значит... Вот, жить теперь здесь буду.

— От так ладушки! — всплеснул руками

старик.— А я думаю: кто это в дверь шебаршится? Ну-ка, ордерок

покажи-ка!

Саня торопливо полез в карман за ордером. Но старик даже не стал его

читать. Посмотрел бумагу, и все.

— Один али с семьей? — деловито осведомился он.

— Один...

— Фу, слава богу! — Дед снял шляпу и протянул Сане руку: —

Григорий Иванович. Можешь звать — деда Гриша, меня все так зовут.

Пойдем, хозяйство покажу.

Саня осторожно пожал сухую стариковскую ладошку, и они пошли

смотреть квартиру. По пути старик успел рассказать, что до Сани в его

комнате жило семейство с двумя маленькими пацанами, и это было сущее

наказание.

Дедуль был что надо. Бравенький, веселый и подвижный, он целыми

днями бегал по своим делам, и Саня видел его дома только поздними

вечерами, неизменно вежливым и приветливым. Ребятам он тоже понравился.

Когда, в первую субботу после заселения, Саня устроил маленькое новоселье,

а Вася Козырев поднес деду фужер шампанского, тот завернул такой длинный

развеселый тост, что парни взвизгнули от восторга.

— Ах ты, господи, до чего сладкая после

Указа-то! — выпив все до капельки, крякнул

дед.— Ну-ка, подлей ишшо!

Ему подлили. Он выпил, поблагодарил и

убежал. Сказал что-то про клиентов, которые ждут, и убежал!

Это был странный и удивительный дед. Он мог заскочить к Сане в

комнату часов в одиннадцать вечера и заговорщицки спросить:

—

Головным убором интересуесся?

И пока Саня размышлял, интересуется он или нет, деда Гриша быстро

предлагал:

— А хошь, белок на шапку достану? Али

тебе лучше ондатра?

И действительно доставал. В три дня.

Однажды он принес Сане паспорт и извещение о посылке. Попросил

заполнить. И тогда Саня узнал, что дедуль его был абсолютно неграмотным.

Не умел ни читать, ни писать!

— У вас же, деда Гриша, поплавок! — не выдержав, рассмеялся Саня.

— А это, сынок, для уважения,— серьезным голосом ответил ему деда

Гриша.— Я его за две беленьких выменял. С ним, поди, и человек по-иному

смотрится!

Посылки приходили ему почти каждую неделю, причем всегда из

одной и той же деревни на севере области, и постепенно Саня стал

догадываться, что дед его приторговывает пушниной.

Прошел месяц. Десятого декабря, вьюжным и холодным вечером,

Саня пришел домой и с удивлением обнаружил, что в их доме пахнет

гулянкой. В коридоре и на кухне стоял специфический запах спиртного,

замешанный на вине-гретно-огуречном аромате; так обычно пахнет в

квартире, где выпивают. Не успел Саня раздеться, как из комнаты вышел деда

Гриша, в сером костюмчике и явно навеселе.

— Ага, вот он где наконец! — радостно

воскликнул дед.— А я уж думал, ночевать не придешь. Ну-ка, пошли ко

мне!

Саня удивленно смотрел на веселого соседа.

— По какому поводу гудим, дед? — ничего не понимая, спросил он.

— Дак отгудели уж! И кореш мой, и бабка его домой давно подались,

тебя вот жду. Пошли, пошли, у меня там еще поболе полпузырька осталось.

т- Да что за торжество, деда Гриша? — улыбаясь, еще раз спросил

Саня.

— А какому Кашею ныне семисят? — хитро глянул дед.— Али не ты

давеча в паспорт глядел — удивлялся?

Саня вспомнил, и ему стало неловко. Ведь совсем недавно он,

заполняя извещение, смотрел дедов паспорт и еще удивлялся, как хорошо тот

сохранился. И даже про близкий юбилей что-то сказал.

— Пойдем, пойдем,— тащил его за рукав

деда Гриша.

—

Обожди, дед. Сейчас умоюсь.

Умываясь, Саня подумал о том, что завтра

обязательно забежит, в магазин и купит деду какой-нибудь подарок. А

пока надо действительно уважить его, хоть и неудобно идти с пустыми