Кандра, похоже, его боялись. Сэйзед к такому не привык: никто и никогда не испытывал перед ним страх. Одни кандра прятались, опасливо выглядывая из-за углов. Другие замирали, когда террисиец проходил мимо, боясь пошевелиться. Новость о его прибытии распространилась очень быстро, иначе бы обитатели пещеры просто решили, что видят своего собрата, который носит человеческие кости.

Стражники привели его к стальной двери посреди каменной стены. Один из них прошел внутрь, другой остался сторожить. В обоих плечах у него поблескивало по металлическому штырю.

«Меньше, чем штыри инквизиторов, — подумал Сэйзед. — Но все же действуют. Интересно».

— Что ты сделаешь, если я попытаюсь сбежать? — спросил террисиец.

Кандра растерялся:

— Э-э…

— Могу ли я расценить твою нерешительность как доказательство того факта, что вам по-прежнему запрещено причинять вред людям и убивать их?

— Мы соблюдаем Первый договор.

— Ага. Очень интересно. И с кем же вы заключили этот Первый договор?

— С Отцом.

— С Вседержителем? — уточнил Сэйзед.

Кандра кивнул.

— Он, к несчастью, умер. Получается, ваш Первый договор теперь недействителен?

— Я не знаю. — Кандра отвернулся.

«Итак, — подумал Сэйзед, — не все они обладают таким нравом, как Тен-Сун. Даже играя роль простого волкодава, он умудрялся выглядеть необычным».

Вернулся второй стражник:

— Следуй за мной!

Двери открылись, и хранитель вошел в зал с большой металлической платформой высотой в несколько футов в центре. Стражники обошли вокруг нее и подвели Сэйзеда к каменным трибунам. Сейчас практически все они пустовали, лишь за двумя стояли высокие кандра с мерцающими костями. Кости у них были длинные и отличались некоторой утонченностью.

«Аристократы», — подумал Сэйзед.

Он давно заметил, что благородных всегда можно определить, независимо от культуры или — как теперь стало понятно — вида.

Стражники знаками попросили террисийца встать перед трибунами. Сэйзед проигнорировал их просьбы и прошелся по залу. Как он и ожидал, кандра не знали, как быть: они шли следом, но не осмеливались даже прикоснуться к нему.

— Зал окружают металлические пластины, — проговорил Сэйзед. — В качестве украшения или для какой-то иной цели?

— Вопросы здесь задаем мы, террисиец! — откликнулся один из кандра-аристократов.

Сэйзед повернулся.

— Нет, — возразил он. — Нет, не вы. Я Сэйзед, хранитель из Терриса. Однако ваш народ знает меня под другим именем — Святой Вестник.

Другой правитель-кандра фыркнул:

— Что о подобных вещах может быть известно чужаку?

— Чужак? — переспросил Сэйзед. — Вы плоховато разбираетесь в собственной религии, как я погляжу. — Он двинулся вперед. — Я из Терриса, как и вы. Да, я знаю, что вас сотворили, — и я знаю, от кого вы произошли.

Он остановился перед трибунами.

— Объявляю, что нашел Героя. Я жил рядом с ней, трудился вместе с ней, наблюдал за ней. Я сам вложил ей в руки копье, которым она убила Вседержителя. Я видел, как ей повиновались короли, как она одерживала победу за победой в битвах с людьми и колоссами. Я пришел поведать вам об этом, чтобы вы смогли приготовиться.

Он помедлил, не сводя с них глаз, а потом прибавил:

— Потому что конец уже близок.

Кандра ненадолго замерли.

— Приведите остальных, — дрожащим голосом наконец произнес один.

Сэйзед улыбнулся. Когда один из стражников убежал исполнять приказ, террисиец повернулся ко второму солдату:

— Принесите мне стол и кресло, пожалуйста. А также письменные принадлежности.

Через несколько минут все было готово. Теперь рядом с Сэйзедом находились уже не четыре кандра, а больше двадцати, в том числе двенадцать аристократов с поблескивающими хрустальными костями. Для хранителя принесли небольшой стол, и он сел за него, наблюдая, как кандра-аристократы переговаривались между собой взволнованным шепотом.

Сэйзед осторожно положил на стол мешок и начал доставать и раскладывать одну за другой метапамяти. Маленькие кольца и серьги, большие браслеты. Закатав рукава, хранитель надел медную метапамять: два больших браслета — на плечи, еще два — на предплечья. Наконец достал из мешка книгу и тоже положил ее на стол. Приблизились кандра с тонкими металлическими пластинами. Сэйзед с любопытством наблюдал, как они разложили перед ним все необходимое, включая нечто вроде металлического пера, которым можно было писать на мягком металле. Слуги кандра поклонились и ушли.