«Я обрек этот город на гибель», — думал император, сидя у постели человека, которому меч колосса отсек руку.

Эленд был расстроен, но знал, что принял правильное решение. И, по правде говоря, он предпочитал быть осажденным, чья судьба предрешена, а не победителем. Победитель не всегда прав.

Но неспособность защитить своих людей повергала в отчаяние. Хоть Фадрексом и управлял Йомен, Эленд считал его подданных своими. Он занял трон Вседержителя, назвал себя императором. Забота о всей Последней империи лежала на его плечах. Какой толк от правителя, который не мог отстоять даже один город, не говоря уже о всех остальных городах империи?

Суматоха у дверей лазарета привлекла внимание Эленда. Отбросив темные мысли, он попрощался с солдатом и заторопился к выходу, где уже появился Йомен, чтобы разобраться с причиной шума. Там стояла женщина с мальчиком на руках. Ребенок бился в конвульсиях.

Один из лекарей поспешил забрать дитя.

— Туманная болезнь? — спросил он.

Женщина кивнула.

— Я до сих пор не позволяла ему выходить, — рыдая, пояснила она. — Я знала! Знала, что он заболеет! Ох, прошу вас…

Йомен покачал головой, наблюдая, как мальчика укладывают в постель.

— Тебе надо было послушаться меня, женщина, — сказал он. — Я приказал всем отдаться туману. Теперь твой сын занимает место, которое пригодилось бы какому-нибудь раненому солдату.

Продолжая рыдать, женщина обессилено опустилась на пол. Йомен тяжко вздохнул. Эленд видел по лицу, что он обеспокоен. Поручитель был вовсе не бессердечным, а прагматичным. Действительно, какой смысл в том, чтобы прятать кого-то всю жизнь из опасения, что его заберет туман.

«Его заберет туман…» — глядя на мальчика, отрешенно подумал Эленд.

Конвульсии прекратились, хотя лицо ребенка все еще искажала боль. Сам Эленд испытал подобное лишь один раз в жизни.

«Мы же так и не поняли, что собой представляет туманная болезнь», — подумал он.

Туманный дух к нему не вернулся. Но быть может, Йомен что-то знал.

— Лорд Йомен, — окликнул Эленд, отвлекая короля-поручителя от разговора с хирургами. — Кому-то из ваших людей удалось выявить причину туманной болезни?

— Причину? — переспросил Йомен. — Разве у болезни есть причина?

— Если болезнь настолько странная, то да. Вы заметили, что заболевших всегда шестнадцать процентов? С точностью до человека.

Йомен не удивился — лишь пожал плечами:

— Логично.

— Логично? — удивился Эленд.

— Шестнадцать — сильное число, — просматривая какие-то отчеты, пояснил Йомен. — Столько дней понадобилось Вседержителю, чтобы добраться до Источника Вознесения, например. В доктрине Церкви это число появляется очень часто.

«Ну конечно, — подумал Эленд. — Йомена не удивишь противоестественным порядком: он верит в бога, который упорядочил весь мир».

— Шестнадцать… — повторил Эленд, глядя на мальчика.

— Шестнадцать первых инквизиторов, — продолжал Йомен. — Шестнадцать заповедей в хартии каждого кантона. Шестнадцать алломантических металлов. Шестнадцать…

— Стойте, — перебил Эленд. — Шестнадцать чего?

— Алломантических металлов, — повторил Йомен.

— Их же четырнадцать.

— Мы знаем о четырнадцати, если предположить, что ваша супруга была права, говоря о металле, который является парой к алюминию, — покачал головой Йомен. — Однако четырнадцать — слабое число. Алломантические металлы идут парами, группируются по четыре. Похоже, есть еще два неоткрытых, и всего их шестнадцать. Два на два, на два, на два. Четыре металла для души, четыре для разума, четыре для тела и четыре для времени.

«Шестнадцать металлов…»

Эленд снова посмотрел на мальчика. Боль. Эленд однажды испытал такую боль — в тот день, когда отец приказал избить его. Избить до смерти. Избить так, чтобы в нем проснулся алломантический дар.

Только через боль можно стать алломантом.

«Вседержитель!» — потрясенно подумал Эленд.

Он метнулся прочь от Йомена, обратно в ту часть лазарета, где лежали раненые солдаты.

— Тут есть затуманенные? — спросил он требовательно.

Раненые растерянно уставились на него.

— Кто-то из вас болел? После того как я заставил вас выйти в туман? Скажите, мне надо знать!

Один из раненых медленно поднял уцелевшую руку:

— Меня забрал туман, господин. Простите. Наверное, это увечье — наказание за…

Эленд бросился вперед, не дав ему договорить, и вытащил запасной флакон с металлами.

— Выпей это! — приказал он.

Солдат поколебался, но выпил. Эленд в ожидании присел рядом с койкой. Сердце его бешено колотилось.

— И… что, мой господин? — спросил солдат.