Он сделал еще один шаг в направлении этого странного кричащего человечка, но тут фигура с пузырем на голове заступила ему дорогу, лепеча свои эксцентрические заклинания, и Стивен обнаружил, что врос в землю – словно какая-то его часть отступала назад, а другая тащила вперед, и каждая из них препятствовала другой, так что он не мог сдвинуться с места.

Внутри него вулканом нарастало раздражение, и вот наконец он вырвался на свободу, взорвавшись действием.

Прыгнув на человека, схватил его за горло и сбил с него шлем рукой, так что стекла полетели в стороны; затем брызнула кровь, когда он сжал горло так, что голова взорвалась. Маленький человечек молился, пока мог.

И случилось так, словно смерть была величайшим оружием этого человека против той твари, которой стал Стивен. Он почувствовал нечто вроде отдачи от этой смерти; она вонзилась в него – это было внезапное высвобождение чистого духа. Стивен-не-Стивен в ужасе отпрянул. Дух был тем, чего демоны страстно желали, однако они могли вынести лишь искорки, и даже их поглощали лишь на краткое время.

Но это… это было все равно что ожидать маленькой вспышки, а получить всепожирающее пламя.

Стивен отступал назад внутри демона, все дальше с каждой секундой, отстранялся от него, даже когда он прыгнул через голову девушки, в своей муке забыв о ней, раздирая себя когтями, и ринулся в сторону людей в противогазах – людей, стоявших возле своих фургонов на боковых улицах. Он с ревом набросился на них, хватая, пиная, разрывая на куски. Вне сомнений, это пламя можно погасить кровью смертных. Трое из них пали мертвыми, но демону не становилось лучше: их кровь не могла заглушить его страданий.

Повернувшись, он в панике помчался на четвереньках, словно бегущий волк, – обратно, к огромной зловонной куче трупов, чтобы взобраться и зарыться в них. Наконец демон спрятался, свернувшись в клубок, как эмбрион, и Стивен наконец смог выбраться на свободу.

Он почувствовал, что падает вверх, окруженный сполохами энергии; потом он прошел через вращающийся портал и возник в мире плавающих гор и чувствующего тумана.

Увидев, что преподобный Энтони убит, разорван руками демона, Глинет упала на колени, молясь за него и о прощении для себя. Она позволила проповеднику отдать за нее жизнь. Ее противогаз был перенасыщен, и она кашляла под наплывающим на нее облаком жирного дыма. Демон, по-видимому, охваченный пламенем изнутри, перепрыгнул через нее и накинулся на людей из военной разведки, блокировавших боковые улицы. Она не стала смотреть на то, что демон делал с ними – но вновь взглянула на него, когда он кинулся обратно, взобрался на кучу трупов и зарылся в них.

Кашляя и задыхаясь, она встала и побежала к боковой улице. Ей пришлось перепрыгивать по пути через умирающих людей – обычных людей, парикмахерш и полицейских, тинейджеров, и бакалейщиков, и нянек – павших жертвами гибельного действия «Дирвана-17».

Произошедшее событие имело внутренние слои, как луковица: эксперимент с пестицидами на самом деле был испытаниями, проводимыми разведкой; военные же испытания были первой стадией массового человеческого жертвоприношения, одной из разновидностей вызова демона.

От профессора Шеппарда Пейменц узнал, что некоторые члены военной разведки были одновременно членами Подводного течения – остатками тех, кто вызвал демонов девять лет назад.

И вот плод их деяния: мужчины, женщины и дети, ползущие, скребущие землю, словно кролики, умирающие.

Она пробежала мимо одного из тех, кто сотворил все это – тоже умиравшего, разорванного почти пополам.

«Мне жаль», – одними губами проговорила она, поскольку даже такой человек не должен умирать подобным образом; затем, поскользнувшись в крови, она упала. Ей было тяжело дышать – ее фильтр был использован почти до конца. Через минуту-другую она будет дышать «Д-17».

О Боже, она может стать одной из этих: с белыми глазами, волочащих ноги. Экс-людей. Жалких и кровожадных.

Она поднялась и ринулась во весь опор, увернувшись от хватающей руки, высунувшейся из кабины перевернутой пожарной машины, и бросив лишь один взгляд на молочноглазое хихикающее лицо ее владельца.

Она бежала, чувствуя, как ее дыхание под противогазом становится все более тяжелым и хриплым, видя, как запотевают очки, замутняя зрение… а потом она увидела фургон. Серебристо-серый фургон, по всей видимости, покинутый.

Неповрежденный, он стоял с открытой дверцей. Она осторожно заглянула внутрь. Никого. И ни одного противогаза. Но ключи были в зажигании!

Ее грудь уже охватывала раскаленная проволока – перегруженный фильтр противогаза начинал отказывать; она забралась внутрь, захлопнула дверцу, убедилась, что окна закрыты, завела мотор – и тут заметила переключатель на незнакомом ей цилиндрическом механизме на приборной панели, подписанный: «внутреннее очищение воздуха».

Она кивнула сама себе. Этот фургон принадлежал исследовательской команде Пентагона; у них должно было быть подобное оборудование. Но это займет какое-то время.

Она, кашляя, щелкнула переключателем – воздуха в противогаз поступало все меньше и меньше – и, включив передачу, с ревом устремилась по дороге.

Впереди нее, прямо посередине улицы, плелась круглолицая женщина средних лет в желтом вязаном комбинезоне – верхняя часть его была оторвана, обнажая окровавленные груди, – на ходу вырывая из головы клочья волос, с пустыми белыми глазами и красной пеной на губах. Одна посреди улицы, тяжело и безнадежно больная, она, казалось, воплощала собой все жертвы Пепельной Долины. «Возможно, она была чьей-то матерью», – подумала Глинет, и слезы покатились по ее щекам. Ей пришлось подавить импульс переехать эту женщину – просто чтобы положить конец ее мучениям. Резко крутнув руль, она объехала ее и продолжала двигаться к краю города.