До тех пор, пока она не увидела нечто, сидящее на корточках посреди груды тел…

Пока она не увидела демона.

Обсерватория «Лысый Пик»

– На этот раз, Стивен, ты должен верить в то, что видишь, – говорил Уиндерсон; его голос отражался от стен обсерватории, от металлического потолка. – Ты просто не сможешь пройти туда, куда должен пройти, если не будешь знать, что это все реально. Твоя воля будет недостаточно сильна без этого; она будет ослаблена. В этом месте все решает воля. Стивен покачал головой. – Но я не могу поверить в это – не таким образом…

Они сидели рядом на металлических ступенях, ведущих вверх, к телескопу. Часть помещения была ярко освещена, часть оставалась в глубокой тени. Они пили кофе. Стивен лишь делал вид, что пьет – он боялся, что туда могли подмешать наркотик. Если они накачают его наркотиками, он потеряет всякую способность судить о том, что реально, а что нет.

Но то, во что Уиндерсон хотел заставить его поверить… нет. Это было бы не менее вопиюще, чем поверить в то, что Христос воистину воскрес, в то, что «будды находятся повсюду, пытаются помочь нам, несмотря на то что они давно умерли».

Потому что если тот мир, в который посылал его Уиндерсон, был реальным, был чем-то большим, нежели проекция его психики, то и демоны могли оказаться реальными.

– Ему нужно показать, – сказала Латилла, пересекая большое гулкое помещение.

«Наверное, она вошла в дверь», – подумал Стивен; но он не видел, как она входила.

– Я не хочу губить его… – Покосившись на Стивена, Уиндерсон выразился другими словами: -… не хочу наваливать на него сразу слишком много. У него дар, но он слишком хрупок.

– Планеты окажутся на одной линии именно сегодня. Жертва принесена. Мы должны закончить не позже десяти вечера. Он наш единственный ретривер.

Когда Латилла приблизилась к ним, ступая по большому куску брезента, расстеленному кем-то на полу, Стивен увидел, что она очень странно одета. На ней было нечто вроде мантии – черной, с вышитыми на ней белыми символами. Возможно, это были руны. И она оказалась босиком. На ней была серебряная диадема – узкая полоска металла с указывающей вниз пентаграммой надо лбом. Внутри пентаграммы располагалась та знакомая ему руна.

Затем новая фигура вышла из тени – человек в форме генерала армии США. Однако на его голове была такая же диадема, как у Латиллы. И он тоже был босиком. Военная форма, с медью и галунами, – и босые ноги. Право же, это выглядело нелепо.

«Эти люди, – решил Стивен, – слегка сдвинутые. Определенно, нельзя пить этот кофе».

– Стивен, это генерал Мазек, – проговорил Уиндерсон, снимая ботинки. – Генерал – Стивен Искерот.

Генерал кивнул. Это был долговязый мужчина с несколько длинноватой шеей и выдающимся кадыком, красными губами, сжатыми настолько плотно, что они казались застегнутыми на пуговицы, острым носом и яростными голубыми глазами, глядевшими на Стивена в упор, словно вызывая посмеяться над его босыми ногами. Ноги эти, как заметил Стивен, были бледными и костлявыми.

– Мы потеряли связь с Дикинхэмом, – произнес Мазек, подходя к кофейнику, водруженному на столик у подножия лестницы.

– Он мертв, – любезно сообщила Латилла. Она тоже подошла к кофейнику, но не стала брать чашку. Вместо этого она взяла горсть пакетиков с сахаром, один за другим разорвала их зубами и высыпала сахар себе в рот.

Стивен пораженно наблюдал за ней. Взгляд, которым она ему ответила, был похож, как он подумал, на взгляд змеи, смотрящей на мышь.

«Что она сказала насчет Дикинхэма? Он мертв? И она ведь не сказала: „погиб в автокатастрофе". Или еще что-нибудь. Она просто сказала, что он мертв. Так, словно это не было такой уж неожиданностью».

Стивен украдкой взглянул на дверь, соображая, настолько ли он уже ввязался в это дело, что теперь не сможет сбежать.

Но ему еще следовало подумать о Жонкиль. Она рассчитывала на него.

Уиндерсон встал и посмотрел на Латиллу.

– Вы уверены, что Дикинхэм действительно мертв, госпожа?

– Да. Мне так доложили. Он довольно неосторожно позволил себе наткнуться на некоторых из любимцев генерала. Вы все должны больше работать над согласованием своих действий.

«Госпожа?» – подумал Стивен. Вся ее манера разговаривать изменилась. Та эксцентричная, неестественная фигура, которую она до сих пор изображала, куда-то исчезла. Теперь она держалась высокомерно – не считая того, что ела сахар горстями, – она повелевала, словно сбросила маску.

Она была ведьмой и королевой.

Мазек еще больше нахмурился.

– Они не мои любимцы… – Он заколебался, словно осознав, что ему не дали слова. – Госпожа, это вполне эффективный эксперимент.

– Генерал… – проговорил Уиндерсон. Он пристально посмотрел Мазеку в глаза.

Мазек покосился на Стивена и пожал плечами, отхлебнув глоток кофе.

– Ну, так и что же мы будем пытаться сделать сегодня?

– Мы не будем пытаться, – ответила Латилла, глотая сахар. – Мы будем делать. И дело будет доведено до конца.