Шрифт:
– Чт-что ты подозреваешь? – спросила Телиопа бесстрастным голосом.
Протяжный вздох. На ее шею легла материнская рука.
– Что он каким-то образом причастен к бунту ятверианцев, – ответила Эсменет. – Что он намерен воспользоваться им для захвата Империи.
Из всех игр, в которые играл юный принц-империал, была одна, которая доставляла ему особенное удовольствие: постоянно добиваться внимания матери, в то же время ускользая из-под ее пристального наблюдения. С одной стороны, он строил из себя грустного, безутешного ребенка, травмированного трагической утратой своего брата-близнеца. А с другой – он действительно был просто маленьким мальчиком, слишком юным для какого-то понимания, слишком увлеченным своими играми, чтобы прислушиваться к словам. А ведь не так давно она бы отослала его прочь, когда затевались такие разговоры…
– Понятно, – проговорила Телиопа.
– Ты не удивлена?
– Не уверена, что удив-удивление – то чувство, которое я способна испытывать, мама.
Даже издалека Келмомас заметил, как на лице матери проступило утомление. Мальчишка знал – она неизбывно желала восполнить в детях то, чего им не хватало. Возможно, поэтому он не презирал Телиопу настолько, как эту потаскуху, Мимару. Любовь матери к Телли вечно натыкалась на неспособность дочери отплатить тем же. Но Мимара…
«Скоро… – прошептал голос. – Она полюбит тебя так же… Нет, сильнее!»
– Ты обсуждала это с от-отцом? – спросила Телиопа.
Сестра отлично читала по лицам. Она должна была заметить обескураженность матери не хуже него. У Телли что, совсем нет сердца, чтобы горевать подобно ей? В этом она была похожа на дядю Майтанета, только безвредного.
Если бы только раз императрица взглянула на него такими глазами…
– Дальновицы… – неохотно выговорила Эсменет. – Ничего не слышали о нем в последние две недели.
По бледному лицу Телиопы пробежала тень ужаса. Возможно, у нее все-таки сохранилась способность удивляться – увечная, как и ее душа.
– Что?
– Не пугайся, – ответила мать. – Твой отец жив. Великий Поход продолжается. По крайней мере, в этом я более чем уверена.
– То-тогда что случилось?
– Отец провозгласил Запрет. Он запретил всем адептам Великого Похода под страхом смертной казни любые сношения с кем бы то ни было в Трехморье.
Келмомас тут же вспомнил уроки по заклинаниям Дальновидения. Первейшим условием при контакте во сне было точное определение места, где находился спящий. Это означало, что кто-то из Похода должен был постоянно поддерживать связь, поскольку они ни дня не оставались на одном месте.
– Он подозревает, что среди адептов есть шпионы? – поинтересовалась Телиопа. – И именно для их обнаружения придумал такое правило?
– Вероятно.
Сестра обычно избегала смотреть в глаза, но в те редкие моменты, когда она удостаивала чей-то взгляд ответом, то смотрела с особенной интенсивностью – как птица, нацелившаяся подцепить червяка.
– Ты хочешь сказать, что отец ничего и тебе не сообщил?
– Нет.
– Он соблюдает собственный запрет? Мама… отец покинул нас?
Юный принц бросил игру в саду. Даже затаил дыхание, настолько глубоко проникся надеждой. Сколько Келмомас себя помнил, его богоподобный отец всегда внушал ему страх и ненависть. Воин-Пророк. Аспект-император. Единственный истинный дунианец. Все природные способности, рассеянные в его детях, сконцентрировались и усовершенствовались в нем за годы жизни. Если бы не требования его положения, из-за которого император больше напоминал постоянно приближающуюся и удаляющуюся тень, то он непременно разгадал бы сокровенную тайну Келмомаса, которую тот лелеял с младенчества. Тайну, которая придавала ему сил.
Пока ничего не менялось, это был вопрос времени. Он бы вырос, как его братья и сестры, и так же поплыл по течению, как и они, от душной материнской опеки к жесткой дисциплине отца. И однажды отец, заглянув глубоко в его глаза, увидел бы то, что не видел еще никто. И тогда, Келмомас знал, он обречен…
Но что, если отец бросил их? Или даже лучше: что, если он умер?
«Он владеет Силой, – прошептал голос. – Пока он жив, нам нет спасения…»
Эсменет вытерла слезы. Вот, понял принц-империал. Вот почему мать ударила его накануне! Вот почему этот толстый дурак, Пансулла, так легко вывел ее из себя, а вести из Шигека так встревожили…
«Если отец ушел…» – осмелился сказать внутренний голос.
– Это было бы ясно, – произнесла она с каким-то надрывом. – Боюсь, все это как-то связано с твоим дядей.
«Тогда мы спасены».
– С Майтанетом, – уточнила Телиопа.
Императрица постаралась обуздать свои чувства, глубоко вздохнув.
– Может, это… какая-то проверка. Как история о Гаме…
Келмомас тоже помнил этот миф. Гам был королем, который пустил слух о своей смерти, чтобы проверить честность своих четверых сыновей. Принц хотел было крикнуть «знаю, знаю», чтобы понежиться в лучах материнской гордости, но прикусил язык. На миг ему показалось, что сестра строго глянула на него.