– Азово-Черноморский коммерческий банк. Город Екатеринодар, – прочитал по слогам Евлампий слова, написанные на бумажной ленте.

– Это же ворованные гроши! Много! Надо в правление отнести! Ну, это несурьёзно, ведь это я их нашёл! – мучаясь угрызениями совести, рассуждал Рябоконь.

– Хрен вам, а не гроши! Мои они! – решил юноша. – А теперича надо по карманам у покойника пошукать. Может, ещё что сыщется?

Евлампий сунул было руку в карман пиджака, но в этот момент ему почудился скрип колёс и человеческие голоса.

– Хтось идёт! Утекать надо!

Рябоконь быстро покидал деньги в перемётную суму и ринулся в овраг. Отбежав подальше, он руками вырыл в крутом откосе ямку и бережно положил в неё сумку. Засыпал её землей. Сверху накидал сухих веток. Заприметив место, быстро пошёл на сенокос.

В тот же день, в полдень, кто-то из станичных малолеток наткнулся на коня и труп незнакомца. Шум поднялся! На следующий день явились жандармы, ходили по хатам, выспрашивая и вынюхивая. Но уехали, так и не найдя следов денег.

Евлампий же все эти дни не мог спокойно спать. Он только и думал о суме, зарытой им в овраге. Через неделю Рябоконь перепрятал деньги, подобрав для них более надёжное место: на крыше их сараюшки.

– Нехай гроши рядом лежат! – решил он.

Прежде, чем их поместить в новый тайник, Евлампий наконец-то смог пересчитать деньги. Десять пачек пятирублёвок и две десятирублёвок!

– Всего семь тысяч целковых! – прошептал Рябоконь и от счастья чуть не потерял сознание.

Через три недели Евлампий собрался уезжать в Ростов-на-Дону.

– Я что, убогий какой или что? Почему я должен на богатеев всю мою жизнь горбатиться? – сказал он своим родителям.

В ответ на его слова мама зашлась криком на всю станицу. А отец, схватив плеть, бросился стегать Евлампия.

– Хватит, батя! Я, чай, уже не молокосос. У меня своя жизнь!

– Не уезжай, сучье вымя! Забудь даже думать об этом, подлюга, – приговаривал отец, пытаясь посильнее ударить своего сына.

Евлампий, даже не увёртываясь от плети, спокойно взял котомочку и уверенно вышел за калитку.

– Вернись, бисов хлопец! Вернись! Прокляну! – кричал ему вслед отец.

– Испужал. Проклянёт он меня. Да проклинай на здоровье, – бурчал себе под нос Евлампий, широко шагая по пыльной дороге.

Заканчивался июнь 1890 года.

Евлампий не раз слышал от своих знакомых рассказы о Ростове-на-Дону. Они уверяли, что этот город больше и красивее самого Екатеринодара. Много людей богатых в нём живёт, да и капитал приличный можно быстро сделать. Если, конечно, голова на плечах имеется.

Ростов-на-Дону настолько поразил Рябоконя, что он три дня ходил, как полоумный, с восторгом и страхом рассматривая многоэтажные каменные дома, фонтаны и парки.

– А девки-то! Девки! Какие здесь они красивые. Разных мастей: черноволосые, белокурые. Кудрявые или стриженые, как парубки. Ходят по улицам, платьями шуршат, – удивлялся Евлампий.

– А магазинов и лавок здесь на каждом шагу. Да, всё правда! Не сбрехали! – думал он, смотря через стеклянные витрины на приказчиков за прилавками. – Вот какая работа мне нужна! В тепле да под крышей. Вишь, какие заразы куцепузые, в костюмах все! Волосы напомажены! Знать, хорошо зарабатывают, – подумал Евлампий.

Рябоконь купил небольшой добротный домик, удобно расположенный в Нахичевани. У него ещё оставались деньги, чтобы приобрести какую-нибудь лавку да сесть торговать в ней. Но как торговать и чем, он не знал.

– Надо посмотреть сначала! Научиться у умных людёв, а потом уже и своё начинать, – решил Евлампий.

Надев недавно купленные пиджак, брюки и туфли, он пошёл искать место приказчика. В некоторых магазинах с ним даже и разговаривать не захотели. В других предложили работу грузчика. Только в одной бакалейной лавке, возле старого базара, хозяин, пожилой армянин, спросил:

– В школе учился?

– Нет.

– Мне неграмотные не нужны!

– Я итак читать умею. Арифметику знаю. Прибавлять, отнимать, делить, умножать. Да я всю таблицу умножения, как семечки, щёлкаю! Меня дежурный по станичному управлению от скуки всему этому вечерами обучил, – вспылил Евлампий.

– Скажи мне, сколько будет четыре умножить на пять, – попросил хозяин.

– Двадцать! – мгновенно ответил Рябоконь.

– Хорошо, будешь работать! Помощником приказчика, – вынес решение хозяин лавки.