Константин Рябоконь по росту оказался ниже всех не только в своём классе, но даже среди всех первоклассников. В гимназии ему сразу приклеили язвительное прозвище "Гулливер". Когда к Константину так обращались, он сразу начинал психовать и кидаться на своих обидчиков. Тогда несколько одноклассников отлавливали его по дороге домой и давали тумаков. Рябоконь сопротивлялся, как мог. Но что он, маленький и слабый, мог сделать с тремя-четырьмя ровесниками, которые были выше и сильнее его?

Константин тогда выпросил у их кухарки Нюры самую большую скалку. Теперь уже он охотился на тех, кто ему докучал больше всего, но по одному. Часами мог выжидать в укромном месте. Как только появлялся его враг и был один, Рябоконь выскакивал из своей засады и без предупреждения начинал бить свою жертву скалкой, куда попадёт. Заметил тогда Константин, что все его обидчики были трусами. Никто из них один на один не вступил с ним в схватку. Побитые Рябоконем дети жаловались своим родителям, те шли к директору гимназии и просили оградить их сыновей от "бандита, которому место на Сахалинской каторге, а не в приличном учебном заведении".

Директор лично приезжал к Рябоконям домой или приглашал на беседу Евлампия к себе в кабинет.

– Правильно, Костя делаешь! Пусть все знают нашу рябоконевскую силушку да отвагу, – хвалил Евлампий своего сына после неприятных разговоров с директором и учителями.

– Котик, нельзя своих товарищей обижать! Со всеми нужно дружно жить! – наоборот учила сына мама.

Неизвестно почему, но к травле Константина подключились некоторые ученики шестого класса. Однажды, дело было в середине мая, на одной из перемен они окружили Константина и стали сильно толкать его друг к другу, распевая нехитрый мотивчик:

– Гулливер, Гулливер! Ты всем карликам пример!

Рябоконь от отчаяния и бессилия плевал в лица своих обидчиков. Пытался бить их ногами. Но они продолжали швырять его, как мячик…

После занятий он шёл по тротуару. Его всего колотило от ненависти. Вот и дом. Константин достал ключ и дрожащими до сих пор от злости руками пытался вставить его в замочную скважину двери парадного подъезда. Вдруг совсем рядом послышались полицейские свистки и крики:

– Стой! Лови вора!

Рябоконь поднял голову. Прямо на него по тротуару бежал парень лет семнадцати в рубашке-косоворотке, брюках, но босиком. В руках у него была большая картонная коробка.

– Спаси меня! – попросил он испуганным голосом Константина.

Тот как раз в это время открыл дверь.

– Забегай! Быстро! – крикнул он незнакомцу и сразу же за ним влетел в подъезд.

С улицы послышался топот сапог и голоса городовых:

– Утёк, гадёныш! Вот сволочь!

– Воды хочешь? – спросил Константин у парня, прижавшегося к стене и пытавшегося отдышаться.

– Да! А пожрать у тебя случаем не найдётся? – сказал незнакомец.

– Найдётся! Пошли!

Константин повёл его на кухню через чёрный ход. Здесь никого не было.

– Садись за стол! – кивнул Костя головой парню и принялся открывать все шкафы.

– Есть икра паюсная, буженина, колбаса, сыр… Хочешь? – предложил Рябоконь.

– Очень хочу. Не жрал ещё сегодня, – ответил парень и, вытащив из кармана своих мятых штанов нож-финку, стал резать большими кусками колбасу, хлеб и жадно запихивать в рот.

– Слушай, друг, а как тебя зовут? – спросил он, шумно чавкая и громко отрыгивая.

– Константин.

– А меня Иваном. Но все меня кличут Ванька Клык.

– А почему Клык? – удивился Костя.

– Не знаю. Наверное, по отцу. Моего батю тоже звали Иваном. Тоже был Ванька Клык, – объяснил парень.

– А где он сейчас?

– Кто? Отец что ли? Да убили его два года назад, – объяснил Иван и тут же спросил:

– А ты, я вижу, из богатеев будешь?

– Да, нет, – замялся Константин. – Мой папа – купец второй гильдии Рябоконь Евлампий. У нас на первом этаже этого дома бакалейный магазин.

– Вот я и сказал – из богатеньких! – повторил Иван Клык и тут же добавил:

– Я вижу, ты настоящий кореш! От беды меня спас. Может, я тебе чем помогу?

– Помочь? – задумался Костя. И вдруг решил рассказать своему новому знакомому о своих сегодняшних обидчиках.

Он присел за стол напротив Ивана и начал в подробностях описывать, как над ним сегодня издевались шестиклассники. Прыщавое лицо Клыка стало краснеть, затем покрылось белыми пятнами. Он вскочил со стула и стал орать:

– Вот суки! На одного!

Только сейчас Рябоконь смог рассмотреть Ивана. Был он высокого роста, широкие плечи, жёлтые злые глаза, засаленные русые волосы.

– Так ты чего хочешь, Костя? – резко перестав орать, поинтересовался Клык.

– Чего я хочу? – задумался Рябоконь. – Хочу им отомстить… Хочу, чтобы попросили прощения и чтобы больше ко мне приставали… Да, чтобы испугались. Очень сильно испугались!

– Всё ясно. Застращать, значит, хочешь. Может, подрезать немножко кого-нибудь? – задумчиво произнёс Иван.

– Нет, нет! – испугался Константин.

– Сделаю с моими богатяновскими корешками! Будь спокоен! Вот только… – Клык замялся. – Вот только… только бы. Ты "катеньку" можешь нам подкинуть? Дело ведь сурьёзное!