– Какую Катеньку? – не понял Костя.

– Сто целковых, чё, не знаешь что ли? – удивился Иван.

– Сто рублей?! – испуганно переспросил Костя.

– Так у меня в копилке рублей двадцать есть. У мамы надо ещё попросить. Папа, может, даст… Сто рублей – это же очень большая сумма! Думаю, что найду… – подумал он.

– Ну что, друг? – с нетерпением спросил Клык.

– Через два дня я тебе дам сто рублей!

– Это точно? – недоверчиво спросил Иван.

– Честное слово! – заверил его Рябоконь.

– Ну, чё, значит, я тогда пошёл, – сказал Клык, рассовывая по глубоким карманам своих мятых штанов куски колбасы и сыра. – Не забудь, в четверг!

Едва за его новым знакомым закрылась дверь, как Костю охватил страх:

– Клык ведь мазурик богатяновский! С ним я могу влипнуть в плохую историю. Но я должен отомстить этим шестиклашкам, да и отступать уже нельзя. Стыдно! Дал слово – надо его держать.

Ростов-на-Дону являлся одним из богатейших городов необъятной Российской империи. Сюда на благодатный "хлебный" юг стекались бродяги и преступники со всей страны. Они селились в трущобах на окраине города, в основном, возле порта. Здесь, в лачугах, сколоченных из досок, с земляными полами можно было приютиться за пять копеек в день. Стакан водки стоил всего десять копеек. Эти трущобы стали называть "наливайками". В Ростове их было много. Наливайка "Окаянка", наливайка "Гаврюшка", наливайка "Прохоровка"… Но особый страх всем жителям города внушали обитатели Богатяновки, трущобного района, раскинувшегося по обеим сторонам Богатяновского спуска, ведущего к Дону. Здесь находились питейные заведения, притоны, игорные дома… Полиция к Богатяновке даже не подходила.

– Так, надо достать сто рублей! – стал лихорадочно размышлять Константин. – Сначала моя копилка.

Мальчик бросился в свою комнату. Схватив глиняную хрюшку с розовым носом-пятачком, он с силой грохнул её о пол. Затем, встав на колени, стал сортировать монеты по столбикам, как делает его отец: пятачки на пятачки, гривеннички на гривеннички…

– Двадцать один рубль девяносто копеек, – подсчитал Костя. – Мало, очень мало.

Мальчик вышел в коридор. По дому неслась негромкая музыка.

– Ага, мама опять свои сонеты бренчит на рояле. Пойду к ней.

Приблизившись к двери, он с силой рванул её и упал на паркет в зале.

– Ай…а…а…, что я наделал, – принялся рыдать Костя, размазывая самые настоящие слёзы по своему лицу.

Дарья Константиновна от неожиданности вздрогнула. Поднявшись со стула, она, сильно прихрамывая, подбежала к мальчику. Став на колени, прижала голову сына к своей груди:

– Котинька, счастье моё! Котинька, радость моя, что случилось? Что случилось? Скажи мне!

– Ма-маааа, меня бо…га…тя…новские ма. зууу. риии. киии обокрали! Я дедушке деньги копил ко дню ангела. Раз…бил копиии…куу, шёл по улице, мазурики… – задыхаясь от всхлипов, "признался" он.

– Котинька, успокойся! Вставай! – уговаривала его Дарья Константиновна.

Костя встал. Мама вытерла ему щёки своим носовым платком.

– Сколько у тебя украли, сынуля?

– Тридцать пять рублей! – не моргнув глазом, ответил Костя.

– Сейчас я тебе дам деньги, – произнесла мама и достала свою шкатулку. – Ой, у меня здесь только двадцать пять рублей. Ну, я думаю, что на подарок дедушке вполне хватит, – уверенно произнесла мама и протянула сыну две красных десятирублёвки.

– Спасибо, мамулечка! – чмокнул ей в щёку Костя. – Я побежал.

– Котинька, только больше никогда не произноси этих гадких слов "мазурики"! И где ты их только мог слышать? Ты же очень воспитанный мальчик, – попросила его напоследок Дарья Константиновна.

– Так, теперь к отцу, – решил Костя.

Евлампий Рябоконь сидел в своём кабинете и, щёлкая косточками счётов, что-то записывал в толстую книгу.

– А, это ты, сын! Как твои дела? – подняв глаза, сказал он.

– Хорошо, папенька! Сегодня возвращался из школы. Зашёл по пути в книжный магазин, а там эциклопедию иллюстрированную на витрину выставляют. С цветным картинками, ты представляешь, папенька! – начал вкрадчиво рассказывать Костя. Он знал, что его отец с глубоким уважением относится к книгам, особенно толстым.

– Ты же хотел, папенька, чтобы у меня были все энциклопедии! Я как открыл кожаную обложку, а там, папенька, красота какая… вот, например… – продолжал Костя.

– Сынок, так надо обязательно её, эциклопедию эту, купить! – перебивая мальчика, нетерпеливо посоветовал отец.

– Так я же то же самое хотел тебя, папенька, попросить! – убедительно произнес Костя.

– Сейчас я приказчика Ермолая пошлю, пусть он и купит! – пообещал отец.

– Ой, папенька, не надо Ермолая, он тебе нравится, исполнительный он, а по мне он такой тугодум! Дай мне денег, я сам и куплю!

– Хорошо! Сколько она стоит?

– Пятьдесят три рубля десять копеек, – сходу соврал Костя.

– Сколь…ко? – поперхнувшись от услышанной суммы, спросил отец.

– Пятьдесят два рубля десять копеек, – повторил мальчик.

Старший Рябоконь, очевидно, что-то заподозрил, но отказывать единственному сыну было нехорошо, тем более в книгах.

– На, Константин, двадцать рублей. Иди сам. Выбирай, смотри. Понравится – оставь аванс, пусть тебе эциклопедию эту и отложат. Кстати, сколько там томов?