— Работать хочешь? — спросил Полковник.

— Хочу. Кем? Рыбу разгружать?

— Профессором.

— Профессором? У меня на зоне кликуха была Профессор. А че делать-то надо?

— Надо будет вклиниться в этот Временной Тоннель сбоку. Нелегально. Согласен? Зарплата, как Председателя Госбанка — двадцать пять тысяч баксов в месяц. Коттедж, телка.

Пришлось задать логичный вопрос:

— Вы предлагаете мне те же условия, какие Эс предложил Капице, — сказал я. — Но Капица получил рекомендации от Резерфорда и Кима Филби. А меня вы совсем не знаете. Не правда ли? — Я слегка улыбнулся.

Казалось, они были немного растеряны. Но Итальянец разлил кофе по чашкам и легкомысленно так проговорил:

— Ну так тебя бы сначала проверили, что ты можешь. А если ничего не можешь, то иди, гуляй. Или на вокзал иди рыбу разгружать.

Так, наверное, бывает, решил я, встретятся незнакомые люди, делать нечего, поговорят, наобещают друг другу с три короба, а потом даже ни разу не позвонят. Профессором я бы не отказался работать. Без дополнительной информации Шифр Ферма будешь искать две жизни.

Мы поехали.

— А что это за Рыбная Зона? — спросил я. — Рыбоперерабатывающий Комбинат?

— Нет, — с неохотой ответил Полковник. Итальянец опять сидел в кузове. — Мы рыбу выбрасывали. Только икру брали. Специальная добыча для Охотников из Кремля.

— Икры, наверное, поели! — воскликнул я.

— Да это без проблем. Но на волю — ни икринки. Сразу переведут на другую Зону. Могут и убить сразу. Но, знаешь, икра без хлеба — это не фонтан. Хлеба-то в Стране нет! Ты об этом слышал?

— Нет. А как же кукурузные лепешки?

— Кукурузы на всех еще не хватает. Хотели сделать побольше колоний-поселений, — сказал Полковник, — тогда бы было кому работать на кукурузных плантациях. А тут Гитлер, сволочь, войну затеял. Теперь зеки пошли воевать, — сказал Полковник.

В дальнейшем где-то надо написать, что сначала Хрущев и Брежнев били отдельными людьми, только потом их сшили. В честь дня победы к ним пришьют Эстэ.

Их загребли на вокзале. Как Василий не отнекивался, его отправили вместе с Полковником и Итальянцем.

— Я буду жаловаться, — сказал Василий, — вы не имеете права.

— Жалуйся, — сказал майор.

— Я свободный человек. У меня справка есть.

— Что за справка? Покажи.

— Зачем?

— Никогда не слышал, чтобы человек имел справку, подтверждающую его право на свободу.

Василий вынул справку об освобождении и протянул майору.

Тот взял, внимательно прочитал и улыбнулся.

— Ах, такая! Ты имеешь право воевать не в штрафбате. Ты ведь кончил три курса.

— Четыре.

— Будешь у них командиром взвода.

— Я никуда не поеду, — сказал Василий. — Я не хочу служить в армии.

— Ты не хочешь служить в армии, — тихо, задумчиво проговорил майор. — Что будем с ним делать? — обратился он к капитану.

— А что с ним делать? Расстрелять к чертям собачьим, — промолвил капитан лениво и зевнул.

— А ты как думал, — сказал майор. — По законам военного времени тебя надо шлепнуть и дело с концом.

— Сейчас не военное время, — сказал Василий, — че вы мне мозги-то пудрите? — И добавил жалобно: — Отпустите меня, пожалуйста, дяденьки?

— Ты нам здесь дуру не ломай, — сказал капитан.

— В общем, так, жалуйся куда хочешь, а у меня приказ о наступлении. Пойдешь в атаку на вражеские пулеметы.

Василий уже начал сомневаться. Может, и правда началась война? Но че-то вроде не похоже.

— Да не верю я, что началась война! — сказал он.

— Хорошо, — сказал майор, — ты именно тот человек, который нам нужен. Для вас мы войну найдем. По временному тоннелю забросим вас в сосредоточение немецких войск на западной границе.

Василий думал, что ослышался. Полковник и Итальянец тоже хотели, что-то доказать. Бесполезно.

Это был тот майор, который, смог выйти из Войны вслед за Ларисой, Альбиной, Крыловым и Валерой.

Их выбросили с парашютами темной ночью. Василий все еще не мог успокоиться и продолжал иногда ругаться. Даже генералу, который консультировал его перед вылетом, Мелехов сказал:

— Вы не имеете права. Ведь нет войны.