— Поздравляю, коллега! Отличная работа! Думаю, на этом можно считать гражданскую войну в нашей стране завершённой.

— Безусловно! — кивнул Бордо. — А вы как полагаете, ваше превосходительство?

— Что вы со мной сделаете? — всхлипнул премьер-министр. Только сейчас Эвар заметил, что его узник плачет.

— Надеюсь, вы не думаете, что мы вас убьём?! — недовольно заметил Февр. — Ничто страшнее домашнего ареста вам не грозит. Однако я надеюсь, что и этой меры удастся избежать, если будете благоразумны.

— Что я должен делать? — уже гораздо спокойнее, почти деловито поинтересовался пленник. — Выступить по телевидению, призвать наших сторонников сложить оружие?

Эвар не удержался и хмыкнул. Премьер-министр сам требовал подобных вещей от других и поэтому теперь ожидал, что и его принудят к тому же.

— Выступить по телевидению, конечно, можете, — кивнул Бордо. — Только не знаю, насколько это окажется эффективно. Всей Галлии уже известно, что вы доставлены сюда силой, и такое выступление будет воспринято как уступка давлению и угрозам. Нам это не нужно. Да и сторонников у вас негусто. Если бы мы хотели, давно бы вас разгромили, только нам лишняя кровь не нужна.

— Тогда чего вы от меня хотите? — глава правительства был заметно озадачен. Однако прежде чем Эвар услышал ответ на этот вопрос, кто-то тронул его за локоть:

— Дорогой, тебе не кажется, что нашим детям уже пора отдыхать? — с недовольством в голосе громко шепнула Мадлен. — Все эти политические подробности можно выяснить и без нас, правда?

Эвар опомнился: действительно, эйфория победы отвлекла его от самых главных обязанностей — перед женой и детьми. Да и Изабель несомненно заслужила лучшего отношения.

— Ты права! — кивнул муж и обратился к Бордо. — Жан, мы можем сейчас вернуться в бывший наш дом в правительственном городке? Пропуск нам дашь?

— Конечно, дам! — кивнул маршал. — А ваши вещи? Заберёте их с Марселии?

— Да, я надеюсь, такая возможность очень скоро представится.

— Вот и отлично. Возвращайся к себе и отдыхай. Ты это заслужил. А о политике поговорим завтра!

— Как, вы не вводите Жерара в Совет? — возмутилась Мадлен. Недовольство перед лицом несправедливости заставило её ненадолго забыть неудобства, вызванные ожиданием на космодроме. К счастью, Пьер, державшийся за руку Изабель, с интересом прислушивался к разговору взрослых, а Клара пригрелась на руках матери и задремала.

— Почему же не вводим? — смутился Февр. — Жерар — самый желанный член Совета! Просто не хочется загружать его после нелёгкого пути с другой планеты…

— Это другое дело! — обрадовалась Мадлен. — Жерар, милый, мы едем, наконец, домой?

— Конечно! — ответил за товарища Бордо. — Я сам отвезу вас, у меня тут машина!

Был поздний вечер. Вещи с Марселии уже прибыли, Изабель ушла в предоставленную ей комнату, дети уже спали, и супруги Ларм готовились последовать их примеру, когда кто-то позвонил во входную дверь. Это оказался Февр. Эвар немедленно впустил его, и Гастон прямо с порога заявил:

— Добрый вечер, Жерар! Поздравляю с введением в Совет!

— Ура! — негромко воскликнула Мадлен, сдерживая свои эмоции, чтобы не разбудить детей.

— Спасибо! — улыбнулся Эвар. — А что я должен буду там делать?

Февр заметно смутился:

— Почему обязательно какую-то должность? Достаточно того, что вас знает и любит вся страна. Хотите, мы вас сделаем председателем Совета?

— Нет! — засмеялся Эвар. — Хорош председатель, который входит в организацию, когда она уже почти завершила свою работу! Я пошутил, Гастон. Не обращайте внимания.

На самом деле, Эвар хорошо помнил слова Февра о том, что ему — Жерару Ларм — впору снова возглавить Службу Безопасности. Помнилось также предложение стать заместителем Февра, с широкими полномочиями. Странно, что Гастон не вспоминает теперь тот разговор. Тогда помешал премьер-министр, а сейчас кто?

Февр кашлянул и произнёс:

— Да, наша гражданская война уже почти закончилась. Марселия полностью признала нас, и сейчас мы формируем временное правительство, в которое войдём мы, Совет, и наиболее полезные члены бывшего правительства.

Глаза Эвара округлились. Вот чем закончился путч — воссозданием прежнего правительства в несколько изменённом облике! Конечно, понять Гастона и Жана можно: это самый надёжный путь к прекращению сопротивления. Но…

— А как же программа Жана — отмена рабства для англов, введение смертной казни для террористов, пиратов, самых опасных и жестоких убийц, мир с Англией?

— Да-да, не сомневайтесь, всё это уже есть! — энергично кивнул Февр. — Приняты необходимые указы, готовятся соответствующие законопроекты. И ещё… — он заметно колебался. — Как вы знаете, Жерар, ушедший президент крайне скомпрометировал себя и покинул свой пост в результате импичмента. Совет полагает, что наилучшая кандидатура на эту должность — вы.