– Почему? – обижено спросила спутница. – Давай зайдем, раз приехали. Крестная мне будет рада.

– Мне в таком простом платье зазорно идти в гости, – ответил я. – Да и тебе стоит одеться наряднее. Сама знаешь, по одежке встречают, по уму провожают.

Против такого довода, я думаю, не смогла бы устоять никакая женщина. Прасковья, во всяком случае, не устояла. Как ни хотелось ей порадовать визитом крестную, но показаться плохо одетой она не решилась. Только спросила:

– А когда мы сюда еще приедем?

– Как только сошьем себе новое платье, – пообещал я.

Это был чистый обман, вернуться сюда и узнать, что представляет собой вдова, я собирался в самое ближайшее время.

– Ладно, – покладисто согласилась она.

Мы повернули назад и голова к голове отправились домой.

– Прасковьюшка, – как бы невзначай, спросил я, – расскажи, как ты попала в тот дом?

Девушка посмотрела на меня и недоуменно пожала плечами. Потом подумала и ответила:

– Сама не знаю. Просто там оказалась, и все.

– Не знаешь? – удивился я. – Тогда расскажи все, что помнишь.

– Да ничего я не помню, сначала жила здесь, где мы сейчас были, у крестной, потом на постоялом дворе.

– Что значит: сначала здесь, потом там?! Почему тебя отправили на постоялый двор?

– Никто меня не отправлял, просто так получилось.

– Ты можешь говорить толком! – начал сердиться я. – Расскажи по порядку, когда ты попала к этой вдове, сколько времени у нее жила, и почему тебя отвезли на постоялый двор?

– Я, правда, не знаю, как все случилось, – виновато ответила она. – Жила здесь, потом заболела. Сильно болела, долго лежала в жару. Что со мной было, не помню, я уже думала, что умираю, а как-то проснулась и оказалась там. Болезнь как-то сама собой прошла. Сначала я плакала, просилась назад, потом привыкла. Там у нас, правда, было хорошо, все такие счастливые!..

– Понятно, – сказал я, начиная представлять, что могло произойти на самом деле. Прасковью, скорее всего, опоили каким-нибудь зельем, а потом перевезти на постоялый двор в бессознательном состоянии.

– А ты кого-нибудь спрашивала, как туда попала? – продолжил я допрос.

– Конечно, спрашивала, только ты же сам там был, видел, у нас все счастливые, и никто ничего не знает.

С этим трудно было поспорить.

– Теперь расскажи, как ты оказалась у крестной? – вернулся я к истокам преступления.

Прасковья задумалась, вероятно, не зная с чего начать. Потом коротко ответила:

– После чумы.

– Рассказывай с самого начала, с того времени, когда осталась одна, – попросил я.

Прасковья послушно кивнула и начала бытописание своей короткой, неустроенной жизни. Рассказывать она не умела, путалась в подробностях, задерживалась на незначительных деталях, повторялась, роняла слезы, когда вспоминала своих умерших во время чумы родных. Однако, в конце концов, я сумел разобраться в нехитрых переплетениях ее судьбы.

Покойный отец моей спутницы был богатым купцом, вел торговые дела достаточно успешно, и семья ни в чем не знала нужды. Жили они в одном из тех Двух теремов, которые я только что видел. Их соседом и компаньоном отца был его двоюродный брат. Во время чумы погибли почти все родственники, каким-то чудом выжила только малолетняя Прасковья и жена двоюродного дяди, та самая крестная. Она и взяла на себя попечение о девочке, присоединив, как я понял, ее усадьбу к собственной, соседней. Отсюда и возникло удивившее меня большое имение.

Куда делось родительское состояние, девочка, конечно, не знала. Я же подумал, что и его мудрая вдова объединила со своим. Дальше все предельно ясно. Прасковья выросла, превратилась в девушку и ее, как наследницу, хитрая крестная отправила подальше от имущественных претензий.

История при всей своей банальности очень дурно пахла, к тому же меня заинтересовала возможная связь крестной с компанией из постоялого двора. Так что навестить ее следовало в самое ближайшее время, даже в старом, а не новом платье.

Как это сделать, я пока не придумал, решил вернуться туда без Прасковьи и во всем разобраться на месте.

Пока же мы не спеша возвращались на нашу окраину. Девушка под впечатлением собственного рассказа и нахлынувших воспоминаний совсем сникла, опустила поводья и ехала, не глядя не дорогу. Я же задумался о предстоящей ночи и прикидывал, как лучше решить ситуацию со своими противниками.

Можно было подготовиться и пассивно ждать нападения, это был наиболее безопасный вариант, но чреватый потерей инициативы, второй – нанести, как говорится, превентивный удар. Но тут было свое слабое место, я был один, да еще связан опекой, к тому же до сих пор не знал, кому, собственно, противостою.