– Так тоже нельзя.

– Вы, наверное, очень любите ее.
– Помедлив, с трудом выговорил Барс.

– Очень.
– Так же тихо признался Бертрам.
– Больше, чем мог бы любить родную дочь, которой у меня никогда не было.

Рыцарь молча кивнул, с трудом сглатывая застрявший в горле комок.

И сказал:

– Я еду в Умбру.

– Вы уверены, что выдержите дорогу?
– Спросил капитан уже совсем другим тоном.

– Не беспокойтесь.

– Это не обязательно делать сегодня, мы можем...

– Не беспокойтесь.

– Барс!

– Да?

– Вы мне нравитесь.
– Грустно проговорил Бертрам.
– Мне искренне жаль, что все так складывается.

– Я понимаю.
– Нашел в себе силы сказать рыцарь.

И добавил:

– Мы - те, кто мы есть.

Он сумел справиться с голосом, так что фраза прозвучала почти безразлично.

Лошадку капитан подобрал для рыцаря смирную, с мягким, ровным аллюром. Масти она была серой, и имя носила подходящее - Тучка. Первое время кобылка косилась на Барса с некоторым недоумением - видимо, посадка нового наездника казалась ей странноватой. Потом попривыкла, приспособилась и вскоре уже весело рысила, плавно перебрасывая длинные стройные ноги.

Выехали среди ночи. Намечавшийся вроде бы дождь так и не разразился, небо снова прояснилось, в бледном свете звезд дорога была вполне различима, так что ехали без факелов. Впереди и сзади скакали гвардейцы - капитан взял с собой тот же десяток, с которым прибыл в замок, прочих оставил ``до распоряжения'`. На вопрос, зачем нужно сопровождение, капитан, хитро хмыкнув, ответил:

– Для незаметности. Вы не поверите, но в отряде гвардейцев люди обычно видят только отряд гвардейцев. А стоит мне выбраться за ворота дворца в одиночку - обязательно найдется любопытный нос, который задастся вопросом: куда это капитан Бертрам ездит без своих ребят?

Чтобы не думать о том, о чем думать было нельзя, Барс затеял с капитаном пустопорожний разговор - не о погоде, конечно, это было бы уж слишком; но он выспросил последние столичные новости, разузнал некоторые подробности об интересовавших его событиях. От Феофана рыцарь уже слышал о нашумевшем посещении Умбры тремя Рыцарями Пламени, едва не превратившемся в национальную катастрофу. Бертрам мог рассказать о происшествии более предметно.

– Потом это дело заминали, как могли.
– Говорил капитан, искоса поглядывая на рыцаря.
– А как замнешь, если чуть не три копья полегло? Прятали концы. Количество жертв почти втрое уменьшилось. Двух лейтенантов обвинили посмертно - вроде, они счеты сводили, и их люди друг с дружкой сцепились. Гвардейцы, оказалось, были пьяны все до единого - отмечали что-то там в части. Капитан, который командовал блокадой представительства, неправильно истолковал приказ. Все равно опять поползли слухи о магии и прочем. Одного полковника расжаловали, а главнокомандующий долго ходил красный, как вареный рак. В общем, охоту задираться с вами вы на какое-то время отбили, но... Зубы многие точат.

– Так всегда было.
– Спокойно отреагировал Барс.

– Возник было слушок, что на самом деле рыцарей было больше, но его задавили на корню.

– Вот это странно.

– Вовсе нет. Инцидент с тремя рыцарями - это еще несчастный случай, а с тремя десятками - уже война. Сразу масштаб другой.

– А вы как к этому относитесь?

– Я старый солдат.
– Вздохнул Бертрам.
– Парней, конечно, жалко, но... Когда молодые ребята кладут свои головы ни за что ни про что - виноваты, как правило, командиры.

– Кто там был из рыцарей?

– Представился только один - Комин. Знаете его?

Барс чуть усмехнулся, кивнул.

– Я с ним говорил.
– Заметил Бертрам.
– Серьезный такой мужик. Глаз наметан. Опытный вояка, а? Что скажете?

– Скажу, что Умбре еще повезло.
– Отозвался рыцарь.
– Легко отделалась.

– Потом они разнесли Кастин, выпустили всех заключенных, до смерти перепугали персонал. Но и только. Видно, в тюрьме они нашли что-то, что их удовлетворило, потому что после этого сразу уехали.

– Доказательства моей смерти, надо полагать.

Бертрам взглянул на рыцаря с интересом.

– Доверенный человек шепнул мне, что вроде бы тамошний повар признался, что отравил вас, а потом повесил. Официально-то было объявлено, что вы сами повесились. Повар, вроде, всю вину взял на себя - будто бы мстил за каких-то родственников в Кеоре.

– Версия специально для рыцарей. Деим не был идиотом - понимал, что в самоубийство они не поверят.

– Таки Деим.
– Хмыкнул капитан.
– М-да. Хотел бы я понять, зачем ему все это было нужно.

Барс промолчал.

– Кое-в-чем вам подвезло.
– Совсем негромко, практически себе под нос пробормотал Бертрам. Барс мог бы и не расслышать его слов за мягким перестуком копыт, не обладай рыцарь таким тонким слухом.

– Деим был уличен. Кое-какие его бумаги расшифровали, и... Он чересчур смело заигрывал с Гезеном, Императором Таоса, получал опасные письма из Зангара и Гании. Это тоже замяли, благо Деим мертв, но не будь бумаг - вся эта история изучалась бы куда более пристально. Не так просто убедить Короля, что его доверенный советник занялся на досуге похищением принцесс.