– И что же, он их потом берет?
– Полюбопытствовал Барс.

– Чаще нет.
– Холодно бросил лейтенант.

Калитка оказалась на самом деле небольшими, не слишком приметными воротами, закрытыми и хорошо охраняемыми. Однако бумага сработала безотказно - никто не задал ни одного лишнего вопроса. По длинной, обсаженной грабами аллее мужчины двинулись в сторону смутно видневшихся казарм.

– Пройти во внутренний двор эта бумага вам не поможет.
– Объяснял на ходу лейтенант.
– Однако держите ее при себе, предъявляйте в самом крайнем случае - если решите, что может сработать. Если нет - попытайтесь убежать, это лучше всего. Скоро совсем стемнеет, воспользуйтесь этим. Ни при каких обстоятельствах не затевайте баталий. Покинете дворец - документ сожгите.

Барс кивнул.

– А как я попаду во внутренний двор?

– Есть старая лестница в стене, заросшая, про нее, судя по всему, уже никто не помнит, кроме дряхлого садовника. Мы и сами про нее не знали, пока... В общем, нам подсказали. Серьезный прокол в системе безопасности. Воспользуетесь ею сегодня, а потом мы примем меры. Наверху калитка, но она будет открыта. Там вас будут ждать.

***

Тяжелая калитка чуть скрипнула, поворачиваясь на плохо смазанных петлях, и рыцарь замер, вслушиваясь в темноту. Справа тихо прошелестели кусты, Барс отступил левее, делая пару аккуратных шажков в глубину сада.

Он почувствовал ее, узнал раньше, чем увидел в бледном отблеске звезд. Узнал легкие торопливые шаги, почти бесшумные, словно под ее ногами не сминалась хрупкая трава. Узнал дуновение родного запаха. Впрочем, он узнал бы ее и без всего этого - просто по тому, как екнуло словно сжатое в кулак сердце.

– Барс?
– Шепнула она полувопросительно.

Рыцарь сумел ответить:

– Здесь.

Алина схватила его за руку, порывистая, как всегда, и как и прежде - с полным презрением к условностям.

– Ты как себя чувствуешь?
– Спросила она слегка испуганно.
– Когда Бертрам сказал мне, что ты здесь и хочешь меня видеть, я чуть с ума не сошла. Что-то срочное случилось? Феофан говорил, тебе по-хорошему лежать бы еще с месяц, как минимум. Ты...

Она вдруг запнулась, прижалась к нему, приникла всем телом, уткнувшись лицом в грудь.

– Ты живой.
– Сказала тихо.
– Я только сейчас поняла, что до конца не верила в это. Знала, но не верила, понимаешь?

Рыцарь молча кивнул.

И тут же почувствовал, что его нетерпеливо тянут за руку, увлекая куда-то сквозь гущу кустарника.

– Пошли же.

Алина находила тропинку одной ей ведомым способом, то ли наощупь, то ли вообще по памяти.

– Осторожно, тут корни, не споткнись. Я покажу тебе одно из своих убежищ, оно небольшое, но надежное, там мы сможем зажечь свет - никто не увидит. Тебе не стоит тратить силы на магию, у меня есть свечи. Ну вот, уже почти пришли. Пролезай сюда... Придержи ветку, вот так. Это ниша в стене, камни высыпались, теперь тут почти пещера. Снаружи плющ, а кругом все заросло - иногда я думаю, что здесь можно было бы жить все лето, и никто бы не нашел. Пощупай справа, там есть большой валун, на котором удобно сидеть. Да где эти свечи, пес их забери?

– Не нужно света.
– Неожиданно для самого себя попросил Барс.

Но принцесса уже чиркнула кремнем, разжигая масло в плошечке, затеплилась свеча, за ней вторая, третья - Алина привычно расставляла их по выемкам в камнях.

– Это почему еще не нужно?
– Деловито спросила она, оборачиваясь и всматриваясь в лицо рыцаря.
– Или ты вдруг вздумал стесняться шрамов? Что еще за глупости? Я тебя и в худшем виде видала, если ты не забыл. Впрочем, ты не помнишь, конечно, но рассказать-то тебе должны были. Или ты полагаешь, я тебя за симпатичную внешность люблю?

Алина произнесла это так буднично, между делом, как давным-давно очевидный и всем известный факт, и даже сама не заметила, что сказала, и тут же снова занялась свечами, сосредоточенно борясь с каким-то отсыревшим фитилем, и добавила тем же тоном:

– Между прочим, я принесла твои любимые эклеры. Помнишь, тебе понравились? Вон сверток.

Все шло не так.

Барс понимал, что все идет не так, что с каждым мгновением становится все невозможней сделать то, зачем он сюда пришел, что еще немного - и рухнут все барьеры, сметут сознание, оставив лишь бушующую бурю чувств, трепещущих под ее внимательным взглядом. Он сжал в ладони какой-то попавшийся под руку камешек, сжал так, что тот треснул, рассыпался, раскрошился в пыль, царапая кожу острыми крупинками. Это помогло - не то чтобы прийти в себя, нет, но нащупать жалкие остатки той отрешенности, которую он так тщательно выстраивал в себе, готовясь к разговору, и которая едва не рухнула безвозвратно от одного ее присутствия.

И Алина вдруг испугалась, присела перед ним, ищуще вглядываясь в потемневшее лицо, спросила жалобно:

– Отчего глаза опять отчаянные? Что еще ты себе удумал?

И тут же дотронулась пальцем до его губ, предостерегла:

– Подожди, не говори ничего. Сначала я расскажу, чего мне удалось добиться. Я, кажется, понимаю, о чем ты. Не о чем беспокоиться. Почти все проблемы уже разрешены.

– Мне удалось собрать свидетельства.
– Сосредоточенно перечисляла принцесса.
– Было нелегко найти всех этих людей, еще труднее разговорить, но мне помогли. Зато теперь у меня есть подборка документов, которые не сможет проигнорировать никакой, самый пристрастный суд. Вопрос с Кеорой будет закрыт раз и навсегда, тебе не придется больше прятаться или опасаться, что тебя узнают. Плюс я смогу кое-что добавить о роли во всем этом Деима, благо и так уже установлено, что он был предателем. Тебе, конечно, не нужно показываться, пока все не будет сделано, но ждать осталось немного - я уже договорилась на завтра о встрече с отцом. Ты ведь не думал, что я побоюсь прийти к нему с этим?