В обсуждении приняли участие и приглашенные военные. Но, едва Сталин привел наизусть несколько авторитетных цитат из кипы присланных книг, все замолкли.

Молчали и члены Погитбюро.

— Ну что ж, товарищи. Молчание — знак согласия с докладной запиской. Решение принято единогласно: «Создать в Наркомате обороны Главное военно-инженерное управление». Начальником его назначим генерал-майо… Нет, мало звание. Героя Советского Союза, генерал-полковника Хренова Аркадия Федоровича.

Военное чутье Хренова о приближении большой войны подтверждалось, в особенности на новом месте, где он получал разведывательные сводки о концентрации немецких войск в оккупированной Польше вблизи новых границ.

Менее года проработал, возглавляя ГВИУ, получив в мае 1941 года вызов к товарищу Сталину, в обычное ночное время. Сталин принял его холодно. Не поднялся с места и не предложил сесть:

— Товарищ Сталин хотел бы знать, почему не выполнен приказ о переносе оборонительного вооружения со старых границ на новые рубежи?

— Товарищ Сталин, я просил вызвать меня, чтобы заявить протест против выполнения такого приказа.

— Товарищ Сталин не любит неподчинения, тем более протестов против отеческой заботы о населении присоединенных районов.

— Я потому и возражаю, товарищ Сталин, что согласно донесениям разведки и перебежчиков, гитлеровцы нападут на нас 22 июня 1941 года, когда снятое с прежних рубежей вооружение будет находиться в пути.

— Провокация! Он, Гитлер, проверяет нас на прочность, малейшая наша активность может быть истолкована как нарушение пакта, и находящиеся на отдыхе в Польше резервы мигом превратятся в ударную армию. Приступайте немедленно к выполнению моего приказа. Даже последняя уголовная сволочь держит слово. Надо не дать Гитлеру повода для нападения на нас.

— Товарищ Сталин! Я не выполнил и не могу выполнить против своей совести такого приказа и потому прошу вас освободить меня от занимаемой должности и отправить в самую горячую точку.

— Вот это слова не барышни, а солдата. Удовлетворяю вашу просьбу. Тимошенко, — произнес он, придвинув к себе желтый аппарат ВЧ прямой связи, — подыщи себе нового начальника ГВИУ. Маршал инженерных войск Воробьев подойдет. Хренову не сидится, хочется горяченького. Направим его заместителем командующего военным округом. Но куда? Крым? Хорошее место. Пока от солнца горячее. Но, видимо, он всегда должен помнить, что Севастополь русской горячей кровью омыт. Пусть заменяет людей инженерными штучками. — У меня все, генерал-полковник! Отправляйтесь по новому назначению.

— Разрешите идти, товарищ Сталин?

— Иди. До Крыма они не скоро доберутся. Укрепляй Севастополь. Там сам Лев Николаевич Толстой офицером сражался.

Не ошибся Хренов. Демонтированное на западных рубежах оборонное вооружение, естественно, открыло свободный путь немецким войскам и через старые и через новые границы. Солдаты вермахта со смехом перешагивали через них. Гитлеровцы стали баловнями легких побед, считая, что «блицкриг» состоялся. И даже репетировали парад победных войск на вражеской Красной площади, где скоро его примет фюрер.

Но беспримерная отвага защитников Родины и полководческий гений Георгия Жукова, появившегося в критический момент под Москвой, сорвали заносчивые планы нацистов. Они были решительно отброшены от столицы на сотни километров по зимнему бездорожью.

Тогда немецкая военная машина повернулась на северную столицу и, воспользовавшись изменой армии генерала Власова, смогла окружить Ленинград, обрекая двухмиллионный заблокированный город на голодное вымирание. И вражеская граница, отодвинутая во время Финской войны, теперь снова проходила через пригород Ленинграда, в котором людям есть было нечего.

— Вот так, военинженер Саша. Таким я лично знал Верховного. А мы, гляди, незаметно и до Москвы долетели. А в танкетки я твои поверил. Сколько есть у вас, на Волхов заберу. Еще одного «Маннергейма» потревожить надобно.

— Позвоните Иосифьяну. Он будет рад помочь.

С этим пожеланием обретенного фронтового друга и вернулся Званцев в свой институт. Иосифьян горячо обнял товарища. Ученая братия один за другим приходила в его кабинет, тактично не расспрашивая, и молча уходила.