– - Не поняла, -- сказала я, хотя всё прекрасно поняла.

– - Можно ли перестать быть жертвой?

– - Конечно. Вся психология боя на этом построена: защита-выжидание-нападение. Жертва должна выработать новый тип поведения, научиться давать отпор. Надо переделать себя внутренне. Это ерунда, что мы живём в мирное время. Его давно нет, этого мирного времени.

– - Конечно, -- кивнула Пропана Ивановна.
– Мирного времени нет именно из-за твоей философии защиты. Почему, как ты называешь, жертва должна перестраиваться? Перестраиваться надо хаму! Перестраиваться надо лгуну и вору, а не тихому законопослушному гражданину. Если вынужден защищаться хороший человек, если он вынужден добиваться справедливости в элементарном, тратить все силы души на отстаивание примитивнейших норм поведения - это безобразие и бардак.

– - Папа говорит: так было всегда. Папа говорит: сейчас порядка даже больше стало.

– - Перегибы и раньше были -- не спорю, страшные перегибы, -- затряслась Пропана Ивановна.
– - Но никогда, Ариша, на моей памяти не было такого позорного безобразного в своей безнаказанности плебейского наглежа! Хам чувствует себя во всеоружии.

– - Потому что государство обслуживает агрессоров. Агрессоров от бизнеса, от политики...

– - Точно, Арина. А нормальный человек страдает, -- Пропана Ивановна совсем перестала нервничать.

– - Надо давать отпор. Напишите заявление, что имели место быть оскорбления и угрозы. В магазине будут защищаться, говоря, что должна быть запись в жалобной книге. Но это уже дело втрое. Сигнал есть, разбирательство будет. Эта заведующая струсит. Вот увидите. Они наглеют, если уверены, что всё будет чин-чин, шито-крыто. В лице окружающих мошенники и хулиганы хотят выглядеть прилично.

Пропана Ивановна стала совсем другой. Она стала прежней и уже не была осунувшейся.

– - Ариша! Дорогая! Поговорила с тобой и сразу легче. Но ты, Ариша, не права. Ты это потом поймёшь. Иногда в жизни важнее не заметить, отойти, не отвечать. Не всегда, но иногда лучше не замечать чего-то.

– - Но подождите, Пропана Ивановна. Как так не заметить? Вы же полторы недели из дома не выходите! Переживаете! Думаете, я не понимаю, раз мне четырнадцать лет? Я всё прекрасно чувствую и понимаю.

– - А ты думаешь, если бы я написала заявление о том, что произошло в магазине, я бы меньше в себя приходила? Да я бы, если стала в магазине требовать жалобную книгу, вообще бы на месяц слегла. Я тебе ещё раз говорю: иногда полезнее для здоровья пропустить что-то мимо, не зацикливаться.

Пропана Ивановна оживилась, мы порешали задачи, она мне объяснила реакции, оказалось -- сложно, я поняла не всё. Ровно в три я позвонила папе при ней. Отчиталась...

Пропана Ивановна оказалась совершенно права - жертва ты или ни-в коем-случае-не жертва - это не самое главное. Главное иногда не заметить, не зацикливаться, не устраивать разбирательств, тогда бы может я не поссорилась бы с Дэном. Я это сейчас поняла, вспомнив тот разговор.

...Заметки ни в газете "Вперёд", ни в в "Милославиче" конечно же не появилось. Папа уверил, что не появится никогда. Все жалобы на Пропану Ивановну с сайта города исчезли. Но жалоба осталась на сайте Министерства Образования РФ - и ответ на жалобу: стандартная отписка, что дополнительное образование вне их компетенции и они пересылают жалобу в местное управление, то есть в областной минобр.

Палку папа лично принёс Пропане Ивановне, когда зашёл за ней проводить до такси, до бассейна. Но Пропана Ивановна ходила теперь с другой, с лёгкой, бамбуковой, а ту палку - с вычурной ручкой из естественного изгиба ветки -- я увидела в Кремле у нищего.

Мы с мамой пришли за святой водой. Родник бьёт прямо на кремлёвской площади за стеной. Там такая маленькая изразцовая ванна и навес. И святая вода бьёт целый день из посеребрённой трубы. Обратно, когда выходили, мы старались обойти нищих, но я увидела эту палку. У тихо мычащего нищего в яркой одежде. Он махал этой палкой вверх-вниз, будто дирижируя отрядом барабанщиц. Я подумала, что заведующая из Оболтуса обязательно увидит эту палку, этот нищий здесь постоянный.

Я тогда ещё подумала, что Пропане Ивановне стала неприятно ходить с этой возвращённой палкой, и это справедливо - её держали в руках нагнетатели. Я бы поступила точно также.

21. Первый звонок

Когда вдруг в конце лета, после того как папа получил пост, нам перезвонили из первой гимназии и предложили первый класс, мама осторожно спросила: "А старшего сына?" "Нет". "Тогда и Арина не пойдёт", -- непривычно жёстко сказала мама. На том конце провода посовещались и согласились и на Ильку, и на меня.

– - Долго до них новости идут, -- торжествовала мама. Она за эти две недели часто стала говорить таким недовольно-претензионным тоном, она предвкушала власть. О том, что месяц назад она и не надеялась, что меня возьмут в первую гимназию, мама резко забыла. В отместку мама до последнего не несла ни мои, ни Илькины документы:

– - Пусть знают как мою Аришеньку в резерв ставить. Папа - на должности. Сразу мы им оказались нужны. Получается, школе нужны не дети, а родители. Безобразие.

– - Опять придётся ездить в Военный городок, -- ныла я.--Опять видеть и Макса, и Злату, и других!