Бегала Злата быстрее меня. Но Макс и Дэн бегали медленнее. В то время лучше Златы я только отжималась - меня же папа всё лето тренировал. Без отжиманий не будет сильного удара. На ОФП кроме нас из первого класса никого больше и не было, все остальные дети были старше. Злата быстро подружилась со старшими девочками. Теперь она уходила поболтать с ними на переменах. Она не играл с нами в салки и "чай-чай-выручай". Она стояла и разговаривала, иногда косились на меня, если я пробегала мимо. Я в школе носилась как угорелая. Мне это нравилось. Мне казалось, я полечу, если не столкнусь ни с кем и хорошенько разгонюсь по коридору.

– - Я не пойму,--бесилась мама: - Злата и Макс -- наша карма что ли?

– - Да не лезь ты, мам, к ним, -- сказал Илька.

Мама заговорила по-татарски. А Илька ответил по-русски:

– - Она разберётся с ними сама. Да, Арина? Помнишь, что папа говорил: "Не надо форсировать события. Самый коварный враг - это месть по горячим следам на горячую голову. Надо уметь подождать. Выждать. Рано или поздно обидчики куда-нибудь да вляпаются - уж поверь моему опыту".
– Илька похлопал себя по плечам, намекая на погоны.

– - Сколько ждать?
– мама злилась, краснела от злости.
– - Они десять раз Аришеньку обидят, гады, пока сами во что-нибудь вляпаются. Пойду к Эльвиру, потребую их убрать. Ой!
– вдруг опомнилась мама.
– - Я же дружу с Леной, с мамой Макса.

– - Вот именно мама, -- выдохнул Илька, обрадованный, тем, что мама скорее всего не пойдёт ничего требовать.

– - Лена -- изворотливая, хозяйственная, общительная--как я. Я говорила ей о случае на гимнастике, а она говорит, что Макс бесконфликтный, спокойный и добрый, что он не мог... Представь себе! У них такая странная семья. Отец поднялся на заправках с низов, из рабочих, мать дома по хозяйству и -- бухгалтер, она колледж окончила, они живут в своё удовольствие, такое повсеместное потребительское существование. Но с ними рядом приятно находиться, с ними комфортно, они доброжелательные, не напрягают, не лезут в душу... Но они совсем не знают, что такое их Макс.

– - Мам! Да им всё по фиг!--сказал Илька.

– - Именно.--согласилась мама.
– - Вот тебе пример никчёмной жизни.

– - Почему?
– удивился Илька.
– А мы как живём? Так же.

– - Что ты! У нас даже дачи нет. Хорошо, что хоть газовый домик появился. Там в пятидесяти метрах от него - поля. Мне рассказывали, что в Клементьевке ещё десять лет назад люди сами кусочки земли расхватали, сами картошку сажали, и в августе выкапывали, боялись, что украдут... А раньше так колхоз засеивал. Вот это была правильная жизнь. А теперь - стройка, коттеджи... Нет поля. А человеку необходимо свободное пространство! Необходимо.

Мы молчали. Илька озадаченно спросил:

– - Ты это к чему, мама? Неужели к ОФП?

– - Можно выйти из нашего нового склада-домика и пешком дойти хоть до Миршевского моря (так мирошевчане называли пруд), хоть до Иглы, хоть до Семенного... Мы собираем травы, у меня грандиозные планы. Мы будем сушить, паковать...

– - Ты это к чему?
– опять переспросил Илька.

– - Да к тому, что мы работаем, а не развлекаемся. У нас нет дач на бывших полях. Мы ездим только на Волгу в августе, на родину. Мы не прожигаем жизнь по курортам.

– - А они, значит, прожигают?

– - Да. И поля будут мстить дачникам. И дети у этих потребителей - пустые.

– - Макс--пустой, -- сказала я.
– Я это чувствую. Ему и правда всё по фиг.

– - Ариша! Что за "по фиг"! Нахваталась. Да... Ну и прилипчивые они. Преследуют Аришу. Но папа так и предполагал. Они будут мстить долго и методично. Тут ещё от Евгении Станиславовны многое зависит. Я поэтому в родительский комитет и вошла, и с Леной общаюсь, чтобы -- вроде бы всё нормально. У них идея - сделать кафе у заправок. И чтобы наши элитные чаИ были там. Подороже конечно, чем трухля из пакетиков, но хорошие чаИ.

– - Арина в классе рулит и без твоих родительских комитетов.
– - сказал Илька.
– - Успокойся.

Это была правда. Я действительно стала в классе на первых ролях. Как говорят бандиты - в фаворе.

Евгения Станиславовна после случая Молюском меня полюбила. Я только сейчас понимаю, как она была мне благодарна. Молюск был разрушитель. Наверное он был несчастный. Я вспоминаю его выцветшую какую-то заморенную жизнью маму. Дэн мне рассказал как их с Молюском приняли в гимназию. Их прадеды были уроженцами Мирошева, воевали и их имена были высечены на камне мемориала. А гимназии нужны были такие дети для отчёта. Дэн был старательный и послушный, а Молюск был нервный, бешеный. "Достаточно одного ребёнка, чтобы разбудоражить целый класс. Мне такие дети не нужны", -- я слышала как говорила кому-то так Евгения Станиславовна. Мумия любила порядок и предсказуемость. Ей нужен был каратель из детской среды. Она выбрала меня. Если на перемене возникала ссора или драка, Евгения Станиславовна выглядывала с чашкой чая из учительской, кричала:

– - Арина! Что там?

Я за шкирки втаскивала в учительскую драчунов, они боялись меня и покорно шли. Если я не сразу догоняла кого-то, если кто-то пытался спастись бегством, я всё равно догоняла и тогда очень сильно толкала в спину. Именно поэтому меня все и слушались, все люди боятся боли.

На продлёнке, играя в салки, я тоже стала толкать сильно. Мне это нравилось всё больше и больше. Если мне говорили:

– - Э-ээ. Ты чё?

– - Осалила!
– отвечала я, делая невинные глаза.