Евгения Станиславовна всё не шла...

– - Да и пожалуйста, -- ухмыльнулся Макс, и отошёл.

– - Влезла всё-таки, -- обернулась на меня Злата, и я увидела, что у Златы - что-то красно-синее под глазом.

– -Почему влезла? Они всегда с Фидан стояли вторыми, -- сказал Дэн.

– - Вообще-то...
– - чуть не плача замямлила я.
– - Мы с Дэном всегда стояли первые, пока ты, Злата, не привязалась к нему со своей костяной рукой...

– - Ага, ага, -- ничуть не обиделась Злата.
– А теперь у меня будет костяной глаз.
– И Злата страшно растопырила на меня свои прозрачные тонкие руки.

– - Злата не привязывалась ко мне, ты же видишь - у неё глаз, -- сказал Дэн.

– - Угу, угу, глаз, костяной глаз, -- хитро улыбалась Злата.

– - Угу, угу, рука, -- передразнила я и зло добавила: -- Первые - горелые, вторые - золотые.

А что мне оставалось делать? Только дразниться. Свести всё в шутку - так учил меня папа.

– - Ага-ага. Дэн!
– Злата обернулась, и я увидела, что фингал у Златы синеет буквально на глазах.

– - Злата! Гла-аз!
– закричала я.
– Иди в медпункт.

– - Дэн! Скажи им, что мы не горелые! А то я не пойду к врачу,--заканючила Злата.

– - Первых люди уважают...
– - сказал Дэн.

– - Заткнись!
– крикнула я.

– - а вторых в тюрьму сажают, третьим золото дают, а четвёртых...

Дэн не договорил. Не успел. Я напала на него, применив отработанный приём кулак-колено-плечо. Я дала ему одновременно коленом под коленную чашечку и кулаком в скулу, на мгновение позже сильно толкнула в плечо. Дэн вылупился на меня - он был в шоке от сотрясения, боли, он был потрясён от неожиданности.

Я выдохнула, я сама испугалась того, что сделала. Злата испуганно отшатнулась. Я уже хотела извиниться перед Дэном.

Вдруг Дэн вмазал мне в подбородок. Я пропустила удар, я была уверена, что он не ответит. Ведь мы любили друг друга! Я отвыкла от ответных ударов - в классе меня давно никто не трогал.

Этим летом папа занимался со мной раз в неделю...

И я заревела в голос! От обиды! И от боли! И от того, что Дэн со Златой! Я возненавидела Дэна. Тут на мой крик вышла Евгения Станиславовна и за ней все остальные. Позже я узнала, что Мумия проводила воспитательную беседу с христианским уклоном о недопустимости драк. Макса и Злату отправили к врачу. Фидан настоятельно было рекомендовано выйти. Она же была мусульманкой и, выходя из школы, надевала платок или как у них это называется -- забыла. Фидан и со мной стояла в паре, потому что не знала, что я, татарка наполовину, крещёная - я не носила нательный крест.

– - Что Арина?
– занервничала Мумия.

– - Меня Дэн ударил!

– - Денис Белялов! Что произошло?

Все молчали и Дэн тоже.

– - Я спрашиваю: что произошло?

– - Она меня ударила в щёку, -- сказал Дэн и показал на красную скулу.

– - Это правда?
– спросила Евгения Станиславовна.

– - Правда, -- закричала Злата.

– - А ты молчи, Змеевцева! Почему ещё здесь! Посмотри на себя, мексиканский карнавал! Марш к медсестре. Монахов! Оглох? Почему не отвёл Змеевцеву в медпункт?! Обязательно скажи врачу, что это ты её так избил! Матерей ваших видеть не хочу. Выгоним из школы и тебя Монахов, и тебя Змеевцева - так и передайте.

Злата и Макс ушли.

– - Алиева! Фидан!
– сказала Евгения Станиславовна.
– Арина била Дениса?

– - Нет, -- уверенно сказал Фидан.
– Арина его толкнула, а он её по лицу ударил.

Я смотрела в пол.

– - Зачем ты её ударил?

Дэн рассказал о первых горелых и вторых, которых сажают в тюрьму.

– - Ты не имела права дразнить Дениса, а ты не имел права бить Арину.

Всё! Пошли на завтрак!

Я шла и ревела. Болела челюсть. Ныл зуб. Я ненавидела Дэна так же как и Злату. У столовой стояли девочки из класса Ильгиза:

– - Аришка! Аришенька! Что с тобой?
– - защебетали они.

От них воняло туалетной водой! Я готова была на них кинуться из-за этих противных запахов, я вообще взбесилась:

– - Денис ударил! Вот!

– - Ой! Несчастная. Красное! Вот здесь ударил?

– - Да!
– - раззадоренная их жалостью, заголосила я.

Я тогда не разбиралась в духах. Но я чувствовала, что кто-то из этих девушек источал безобразный запах. Это был густой настоящий женский тяжёлый тон. Это была не подделка. Скорее всего, очень дорогие духи. Но это были бабские духи, духи позаимствованные у мамы с трюмо. В обрамлении лёгких дешёвых ароматов условно-называемых "свежестью" и "цветочными", дорогой тяжёлый запах, предназначенный для вечернего коктейля и последующего интима, превращался в меня настоящее ОВ, отравляющее вещество. Я теперь это понимаю. У меня болела челюсть, мне шибануло в голову духами...

Духи - это треугольник. Вершина треугольника -- начальная нота, потом идёт - нота сердца, дальше - шлейф. Многие составляющие духов не имеют аналогов в природе, и это не плохо и не хорошо. Есть стойкие, есть менее стойкие просто из-за природы составляющих. Но из-за того, что духи часто подделывают, сейчас почти всё - нестойкое. Сейчас я ещё больше не переношу парфюм, в переводе с французского это "сквозь дым". Этиловой основе мы, Пропана Ивановна, мама и я, предпочитаем маслА. Мы с мамой не выносим спиртовые духи. Пропана Ивановна не так категорична. Но духи интересуют её исключительно как предмет исследования, как идеальная пропорция смеси масел и спирта. Современные синтетические духи уступают прошлым французским с субстанциями животного происхождения... Но теперь всё реже и реже можно найти что-то натуральное. За духами надо ехать в Европу.