– - Да. Чтоб из класса не выходили - повторила Фидан.

– - А играть-то можно?
– забубнил Чопоров.

– - Блин, жирный! Да играй! Кто тебе не даёт?! Что как маленький!
– заорал на Чопорова Макс.

– - Ты что ли худой, -- засопел Чопоров.

– - А ты что ли с Ряской теперь?
– передразнил Макс.

– - Ну так, -- пружинила Злата, пританцовывая и скользя туфельками по полу.
– Ряска и... пузыреплодник.

В классе воцарилась пауза.

Макс стал листать атлас по "окружайке", нашёл пузыреплодник и все стали смеяться. Не смеялись лишь Дэн и я.

Мумия вернулась на четвёртом уроке. Белая, как и положено быть Мумии.

– - Ривцова и Белялов больше не подходят друг к другу!- сказала она.

Я не восприняла всерьёз слова Мумии, я думала, это просто дежурное предупреждение. Но на танцах, только я появилась на паркете, Костян спросил меня:

– - Ты ведь из первой школы?

– - Из первой гимназии.

– - У вас там пацан девочку избил. Ты знаешь?

– - Н-нет, -- проскрипела я.

– - Да ты что?! Мне мама рассказала. Он девочку избил, а мать этого пацана ещё и заявление в милицию написала на мать девочки.

Я засмеялась:

– - Ничего себе.

Это меня папа научил так смеяться и говорить "Ничего себе". Он тренировал меня. Больно бил кулаком, а я должна была улыбаться и говорить "Ничего себе".

Дома я рассказала обо всём, что произошло.

– - Арина! Мы на эту тему не будем общаться, -- жёстко сказал папа.

– - Но почему? Что произошло?
– заплакала я.
– Со мной никто не дружит, Евгения Станиславовна меня не замечает.

– - Скажи спасибо своей маме, -- нервно сказал папа и ушёл в ванную.

30. Безнадёга

С каждым днём в классе ко мне относились всё хуже и хуже. Казалось, хуже было некуда, но с каждым днём всё равно относились хуже. Я не могла отделаться от присутствия Дэна, я оглядывалась в коридоре, я караулила его у школьного подъезда, пока ждала маму, я как бы невзначай стала чаще прогуливаться мимо мужского туалета. Я чётко тогда поняла, что страдаю без внимания Дэна, что Дэн мне необходим как подушка-думка зимой набитая полевыми травами. Мне было наплевать на шипение в спину одноклассников, о том, чтобы я оставила Дэна в покое. Злата и Макс - это понятно, это было привычно неприятно. Я теперь с ними дралась почти каждый день. Они издевались надо мной, дразнили, а когда я кидалась в ответ, они кричали:

– - Ой-ой! Чё размахалась? Иди! Маму позови! Зови и папу до кучи!

И ржали.

К этому я не то, что привыкла, но всегда была подготовлена. Но Дэн! Я просто сходила с ума! Они опекали его. Они возвеличивали его. Дэну все в классе теперь были рады, а Фидан строго говорила мне:

– - Вот ещё: Ряска-фаска. Научилась карате, так думаешь умная?

И постоянно бегала жаловаться на меня Мумии. Евгения Станиславовна стала рисовать мне четвёрки с каким-то остервенением расписываясь в дневнике. Мою фотографию, висевшую рядом с фотографией Дэна, сняли с доски отличников.

Так я промучилась январь. В феврале мы дарили друг другу "валентинки". В классе стоял ящик, обклеенный блестящей бумагой и разрисованный невиданными замками- мама Златы сделала. И всю неделю все кидали в него "валентинки". В пятницу Евгения Станиславовна их раздавала. Дэн получил пятнадцать сердечек, Злата - четырнадцать, а я - одну от Чопорова! Меньше всех! Если не считать Чопорова, который не получил ни одной.

Я глотала слёзы и вспоминала, как в первом классе я получила двадцать "признаний", а Злата пятнадцать! Ужас! Я возненавидела всех. Ещё я заметила новое. От меня все отдалились. Даже Макс и Злата. Я стала ощущать не одиночество, но изоляцию, электронно-вакуумную гигиену.

На следующий день после валентинок я в наглую села в столовой напротив Дэна и больно ударила его под столом ногой по голени. Он вскрикнул. Посмотрел на меня испуганно. Я с ненавистью смотрела на него. Ещё раз ударила и ещё. Он промолчал. Зачем я это сделала? Не знаю. Может быть, чтобы снова начать общение. Подойти и извиниться я не могла - я была кругом виновата и рефлекторно пыталась обидеть ещё.

На следующий день меня попытались оттеснить от Дэна Злата и Макс. Но я громко заявила, точнее -раскричалась, что это моё место.

– - Хорошо, -- сказали Макс и Злата и сели напротив меня справа и слева от Дэна и начали пинать меня ногами. При этом Злата кричала:

– - Евгения Станиславовна! Арина пинается!

Я и правда пинала их в ответ. Колотила под столом ногами как молотилка. Вдруг подошёл Димон, брат Дэна, и Илька. Сейчас я знаю, что Дэн рассказал дома брату правду и о драке, и о моих наездах в столовой. Димон, хоть и был в ссоре с Илькой, подошёл и пересказал ему. Илька не поверил. И они специально пришли в столовую подсмотреть за нами.