В общем, папа провалил тогда это дело с заражённым овсом. Люди собирали колосья вместе с этими чёрными рожками, и даже, если сборщиков ловили, протокол составлялся только за незаконный сбор колосьев овса. Спорынья не проходила не по одной статье, не числилась ни в одной части, ни в одном пункте УК, в любой довоенной энциклопедии, не говоря уж о медицинских справочниках, она была описана как сырьё для лекарств. Разогнать людей не получалось. Папа рассказывал, что чем больше они составляли протоколов, тем больше прогуливающихся вдоль полей появлялось на следующий день. Всё это сошло на нет только к концу августа. Заражённые поля собрали комбайны, всё было отдано на корм скоту. Звери не так восприимчивы к алкалоидам, как люди. Была проведена и двойная дезинфекция почвы. Но спорынье всё ни по чём - она растёт и сейчас, когда злаки давно не сажают, но только в сырое лето. Холодный дождливый июнь - тогда в июле мы с мамой ищем эти "дьявольские рога", как называли спорынью в старину крестьяне. Мы с мамой собираем спорынью "для своих", как говорит мама. Мы сушим рожки. Их можно заварить в кипятке или опустить в спирт, лучше же всего -- растолочь в порошок. Получается лекарство - как хотите. В микрограммах - лекарство, в миллиграммах - наркотик, в граммах - смерть...

Я рассказала тогда эту историю на лужайке у коттеджа Макса. И подумала о том, что завтра мы идём в школу. Пройдёт осень. Настанет зима. Будут ли Макс и Злата приходить к Дэну покурить и похрустеть чипсами? Теперь мне этого очень хотелось. Потому что тогда бы и я смогла приходить к Дэну. Мне хотелось быть только с Дэном. Но весь десятый класс он учился как робот, без отдыха.

Выпускной класс... У меня оставался ровно один учебный год на то, чтобы Дэн наконец понял, что я и он - одно целое. Я нуждаюсь в нём, он нуждается во мне. И так будет всегда. "В горе и в радости", как говорят священники в фильмах.

44. Тени прошлого

Я так боготворила свою маму, теперь уж нет. Раньше боготворила. Я думала когда-то: как же мне повезло. Я думала: как же живут другие, которые вообще одни дома сутками, как, например, Дэн. Я думала: как же мама меня любит! А теперь я думаю, что мама любит только себя, а меня любит, если мной можно хвалиться. А теперь мама меня ненавидит. Потому что я ем чипсы, пью колу и весь город поставила на уши, потому что я маму опозорила.

Я часто думаю о том, почему так произошло, что я так хотела быть с Дэном. Ведь мама меня уверяла, что в нём нет ничего особенного. И была права. Но я не понимала, я была согласна ради Дэна на всё: просто видеть, и мне сразу становилось легче. Но я потеряла и это.

В выпускном классе мама наконец перестала заставлять меня ходить к гинекологу. Это была платная поликлиника. Гинекологом в кабинете работал мужчина. Он был очень спокойный и ни разу не посмотрел на меня как на идиотку, когда мама приводила меня. Он и с мамой был очень вежлив и вёл себя по отношению к ней очень уважительно и предупредительно, хотя она покрывалась пятнами, рассказывала про "сплошные нервы", жаловалась на Дэна и тряслась. Спустя год гинеколог перенаправил меня к психоневрологу. Тоже мужчине. Я стала ходить и к этому специалисту, и ему рассказала о своих проблемах.

– - Такое бывает. Не только с тобой, -- если коротко, то это весь смысл его длинных речей и скользких слов.

Психоневролог выписывал рецепт. Мама покупала мне все препараты. Успокаивающие. Так успокаивают лошадей или ещё каких животных или малюток-сердечников после операции...

Дома мама говорила мне:

– - Арина! Я перестаю понимать что-либо. Он вообще мужик или нет?

Я не понимаю. Я отказываюсь понимать.

– - Что тебе надо от меня, мама?
– нервничала я.
– Не дай бог что - ты не довольна. Ничего нет - ты опять не довольна?

– - Вот Макс у Златы. Там всё нормально. Он её ревнует, он за ней ухаживает.

– - Дэн тоже за мной ухаживает. И тоже меня ревнует.

– - Он тратит на тебя гроши.

– - Для него эти гроши, как для нас сто тысяч.

– - И зачем ты бросила танцы?

– - Я не успеваю готовится к ЕГЭ

– - Не ври пожалуйста. До ЕГЭ ещё долго. Это из-за него. Ты не хочешь танцевать с Чопоровым. А ведь вы отличная пара.

– - Мама! Чопоров сейчас танцует с дочкой Елены Николаевны. И она лучше меня намного.

– - Ну и что? Тебе не обидно, когда ты с Дэном сидишь в зрителях, а на паркете -- партнёр, с которым ты оттанцевала восемь лет, была в призах на "области", участвовала в региональном конкурсе, ездила в Москву. Тебе не обидно?

– - Нет. Я рада за Чопорова, честно. Зато я теперь чаще хожу в бассейн.

– - Ты ушла с танцев, чтобы к нему бегать, к своему Дэну, а не в бассейн. Скоро и от Пропаны Ивановны уйдёшь, а?

– - Дэн из бассейна меня ждёт. Приглашает на чай.
– Придумывала я удобные мне картинки.
– - Мне неловко отказываться. Ну, он же хорошо учится, лучше всех. Лучше меня.

– - Ничего и не лучше. Он ни в одной олимпиаде не победил, как в нашу гимназию вернулся. А говорили-то, говорили! Гений! Вундеркинд!

– - Ну что ты издеваешься?

– - Забыла, Арина, что ты итоговую контрольную лучше него написала?

– - Мне просто повезло.

Танцы -- это было очень болезненное мамино разочарование, мамины "сплошные нервы". В сентябре я просто не пошла на танцы. Чопоров пытался что-то говорить мне и Дэну, но Дэн только сочуствующе кивал Чопорову и соглашался с ним, а я сказала Чопорову как и в первом классе: