– - Гуляй отсюда. Достал.

Уже в этом году, в марте, после своего дня рождения, с которым меня Дэн даже не поздравил (Забыл, наверное), я сама прибежала к психоневрологу, внепланово и без записи. И встретила там маму.

Мама не меньше меня стала страдать. Я думаю: она раньше меня поняла, что это конец. Что Дэн меня прогонит...

С сентября Дэн стал рассеянный, он опять усердно учился. Но из бассейна меня встречал. Он, не стесняясь, объяснял это так: "Надо мозги проветрить". То есть - не меня встретить, а проветрить мозги!

В школе мы были вместе, но за руку он меня почти не брал. Я иногда просто внаглую сама брала его за руку, сама брела с ним, раздражённым и недовольным после школы к нему домой. Мне было плевать, что я за ним бегаю. Я приходила к нему, сидела на кухне и ловила тараканов, пока он учился.

Бассейн мне помогал. Я не говорила маме, но психоневролог советовал мне бассейн как успокаивающее, поэтому я и стала ходить в него как можно чаще. Лёгкость, которую я испытывала после сеанса, нельзя было сравнить ни с чем. Я смывала с себя все переживания, все унижения и обиды.

Конечно, отдушки шампуней и гелей для душа - это просто неприличное безобразие. В душевой бассейна я надевала на нос прищепку, которую носят синхронистки, и дышала ртом. Женщины ещё не так выхваляются разными гелями. Но девочки... Ад, сплошной ад.

Возраст... Я не люблю ровесников. Особенно девочек не люблю. Они все дурные и глупые. Разговоры о всех этих лаках-красках, о туши, удлиняющей ресницы и шмотках меня просто доконали в школе. Злата, кстати, никогда не красится. Брови выщипывает, но не делает тату, а у нас половина школы с татуированными бровями и с пирсингом.

Я люблю общаться с женщинами. Мне приятно было в бассейне послушать, о чём говорят тётки, семейные и одинокие, бедные и богатые. А гели в душевой бассейна! Это ужасно. Женщины ещё ничего--мылом моются, а девочки приносят эти разрекламированные жуткие шампуни и жидкие мыла, от которых кожа плачет. Если бы кожа умела стонать, вой стоял бы в душевых оглушительный... Девочки хвалятся: и такой у них гель для душа, и этакий, и шампуни такие вонючие, и этакие супервонючки, и дезики "анти-стресс". Эти дешёвые отдушки хлопают по носу, бьют по голове. Я теряю над собой контроль даже сейчас, что же от меня можно было ожидать в детстве, когда мне резанули по носу, и соответственно по мозгам духи одноклассниц Ильки?

Сколько природных местных запахов! Но люди душат себя посторонними запахами, не замечая ничего вокруг: ни запаха горца, который клюют птицы на всех пустырях, ни тонов полыни, ни запаха липы, из цветов которого получается замечательное терпкое масло. Когда после сеанса в раздевалке бассейна я достаю свой свежеприготовленный крем, все женщины меня спрашивают: откуда такое? Крем с очень тонким ароматом табака. Отдушка табака -притягивает, да и вообще многие разбавленные эфирные масла приятны...

Всё началось, точнее закончилось, в недалёком апреле. Я вышла из бассейна. Солнца не было, но было тепло и в грязюке я не увязла, как неделю назад. Грязюку стало возможно обойти. Дэна у бассейна не было. Ни в холле, на ресепшен, ни на улице. Это было впервые за весь год. Он всегда меня встречал, ни разу не профелонил. Я без этого уже не могла. И тут - его нет. Я тут же позвонила ему на мобильник. Мобильник не отвечал. Я поехала к кремлю и кинула в "Связном" двести рублей Дэну на счёт. Абонент всё равно был не доступен. Я занервничала. И поехала к Дэну. "В конце концов воскресение всегда был мой день, -- успокаивала я себя, -- вот и сейчас иду". Я поднималась по вонючей лестнице... Я следила за цветами на лестничных площадках. Столетник превратился в кустарник и всегда благодарно кланялся мне, когда я поливала его фосфатами. Золотой ус- приютите-сироту вообще за те два года, что я с ним подружилась, разросся, окреп и был в меня влюблён до гроба - мне так казалось. Между четвёртым и пятым этажом мусорный бак был закрыт. Что бы это значило? Это значило, что Дэн не выходил из дома. Иначе он открыл бы мусорный бак. "Соседи! Закрывайте мусорный бак! Ползают тараканы!!! Воняет!!!" Бумажка давно пожелтела. Но висела ещё и в прошлые выходные. Сейчас объявления не было. Я позвонила в дверь. Я ещё подумала: почему Дэн никак не сделает мне запасные ключи, а только обещает? Мало ли что. Вдруг мне надо к нему заскочить, как сейчас...

Из квартиры раздался голос Златы:

– - Дэн! Ты? Так рано?

Я сползла по стене у двери и заревела, крикнула:

– - Это я! Открой!

Злата узнала меня:

– - Арина! Ты что?

Я ревела.

– - Арина! Дэна нет!

– - Но почему ты у него в квартире?

– - Да просто Арина. Просто так. Мы с Максом. Попросили Дэна, он нас закрыл. Его сегодня не будет

– - А где он?

– - Уехал. Я не знаю куда. В Москву. Ещё вчера.

– - И вы со вчера здесь?

– - Нет, Арина, то есть... д-да: со вчера.

– - И не можете выйти?

– - Нет!

Я рванула вниз, открыла мусоропровод, как Дэн, со злостью.

Уже звенел мобильник. Злата. Я сбросила звонок. Я отзвонила Максу.

– - Ты где?

– - Дома.

Я опешила. Ведь Злата сказала: она с Максом. А Макс спокойно ответил, что он меня ждёт.

– -Ах, дома! Я к тебе.

– - Хорошо. Жду.

На мобильник опять звонила Злата. Я опять сбросила Златин звонок. Потом я услышала, что она открыла дверь и позвала меня с лестничной площадки. Какая Москва? Какое вчера? Почему он ничего не говорил? Он что? Со Златой? Я не поверю теперь ни единому Златиному слову. На улице я обошла дом и посмотрела на окна Дэна - Злата из окна делала мне знаки вернутся. Я помедлила с секунду: может вернуться, и тут увидела мужской силуэт за Златой. Я бросилась прочь от хрущобы.