Шрифт:
– Да-а, складно рассказываешь!
– строго посмотрел на меня участковый.
– Давай, собирай свои вещи и на выход. В отделении разберёмся, кто кого резал и кто у кого чего украл!
* * *
В камере, куда меня поместили, таких «обворованных беженцев» как я, было человек десять. Все давно уже знали друг друга, только я среди них была новенькая. Менты к нам относились как к последней скотине - в туалет можно было сходить только заплатив за услуги, кушать не давали, да и сидеть было практически не на чем. В камере, рассчитанной на четверых, все сидячие места занимали «уважаемые леди».
На следующий день нас по одному стал вызывать дежурный следователь. Дошла очередь и до меня.
– Ты, жертва балканской войны! Давай к следователю!
– ущипнул меня за задницу толстый, как боров, сержант.
– Двигай веселее своими сербскими «булками»!
Следователь, уже немолодой капитан, внимательно выслушав мой «душещипательный рассказ», сказал, что они свяжутся с посольством Сербии и если подлинность моей «истории» подтвердится, отправят меня на Родину.
– А пока посидишь у нас в КПЗ, - устало посмотрел на меня капитан.
– Может у тебя есть кто-нибудь из друзей или знакомых, кто может подтвердить правдивость твоей истории?
Перспектива сидеть в вонючем КПЗ меня не устраивала и я стала хаотически перебирать в своей памяти всех, кто мог бы мне хоть чем-то помочь. Галина или кто-либо из её окружения, отпали сразу, ссылаться на маму, моих коллег по работе, или на моих знакомых из той моей прошлой жизни, я не хотела и тут я вспомнила о своём преданном друге и поклоннике - капитане Генке, работающем в ГАИ. Это был мой единственный реальный шанс избежать «принудительной депортации» в Сербию.
– Можно сделать один звонок?
– нерешительно спросила я.
– Давай! Только быстро! – вздохнул следователь.
– Алло, Гена?
– прошептала я в трубку.
– Это Лана П'eтровичь тебя беспокоит. Я попала в одну очень нехорошую историю. Мне очень нужна твоя помощь! Приедь, пожалуйста, в отделение милиции, только никому ничего не говори и у меня ничего не спрашивай! Расскажу всё потом!
– Лана П'eтровичь?
– удивился Генка.
– Лида, ты, что ли? Сейчас буду, жди! Дай трубку, кто там, рядом с тобой!
Поговорив с Генкой, следователь посмотрел на меня уже совершенно иными глазами.
– Что же ты сразу не сказала, что у тебя такие друзья? Посиди пока у меня в кабинете, отдохни. Кушать хочешь? Бери бутерброды - жена с собой завернула, и ставь чайник!
Гена влетел в кабинет, я ещё и чай не успела допить.
– Лида, то есть, Лана! Ты как здесь оказалась? Галина уже всю милицию на уши поставила, во всероссийский розыск на тебя подала! А что это за вид у тебя? Что случилось? Где ты была?
– Товарищ подполковник!
– едва увидев Генку, вскочил следователь.
– Что прикажете делать с этой Вашей знакомой?
– Что делать, что делать!
– прочитав составленные следователем документы, заметался Генка по кабинету.
– Во-первых, все, что Вы здесь написали – уничтожьте немедленно, во-вторых, забудьте всё что Вы здесь видели и слышали! Никому, даже своим родным и близким ничего не рассказывайте! Я её немедленно у Вас забираю! Понятно?
– Так точно! Понятно!
– кивнул следователь.
– Я так и знал, что никакая она не сербка.
– Сербка, не сербка - Вам лучше этого не знать! Надеюсь, Вы меня правильно поняли?
– Так точно! – схватил документы следователь и тут же, на наших глазах порвал их на мелкие кусочки, а Генка забрал меня из отделения милиции и отвёз к себе на дачу.
На даче
Генка настоял, чтобы я рассказала ему всё, что со мной произошло и вкратце рассказал, что ему самому было известно о моём таинственном исчезновении.
Мой уход Галина сначала не восприняла всерьёз, но когда я через час не вернулась, она испугалась не на шутку и вместе с Викой помчалась меня разыскивать. На машине они бороздили всю трассу до самого утра - как мне удалось мимо них проскочить - ума не приложу, а утром к моим поискам подключили Костю и Максима. Парни сразу же поехали на квартиру моей матери, но никого там не застали. Опрошенные ими соседи сказали, что не видели её уже несколько дней. Тогда Галина подала заявление в милицию, а сама, не теряя надежды найти меня, продолжила поиски. Меня искали и на вокзалах, и в больницах, и в моргах, и даже во всероссийский розыск объявили, но через два месяца безрезультатных поисков, меня уже практически похоронили. Оставалось только найти моё бездыханное тело.
Услышанное поразило меня, но отступать было некуда, да и слишком поздно. Сказав А нужно было говорить Б, но дел я натворила слишком много и теперь не знала, как из всего этого дерьма выбраться. Генке я объяснила случившееся, мотивировав свой поступок тем, что Галка меня оскорбила до глубины души, я обиделась на неё и ушла к матери, но дома её не застала и вынуждена была просидеть на лавочке у её дома, всю ночь. Утром меня заметила местная бездомная, оказавшаяся очень милой и порядочной женщиной. Проведя всю ночь на улице, я не на шутку простудилась и пока болела жила у неё в подвале, а когда выздоровела, мне было уже очень стыдно возвращаться домой.