– Мне начхать, извращенец ты или нет. С таким же успехом ты мог спросить заботит ли меня то, какую машину ты водишь, Жеребенок.

Уесли уставился на Кингсли. Он начал было возражать, но Кингсли щёлкнул перед его носом пальцами, прерывая его.

– Ты мне не нравишься, потому что ты сидишь тут и осуждаешь нас. Я видел настоящее зло. Я видел ужасы этого мира и некоторые из них совершил сам. Ты смотришь на le pr^etre и видишь какого-то монстра. Если и есть на земле кто-то, кто имеет право ненавидеть его или осуждать, так это я. И знаешь, кого я вижу? Я вижу Бога.

– Сорен не Бог.

– Он ближе всех к Богу. Он позволил своей возлюбленной уйти от него и вернул ее. Она уходит снова, и он сможет вернуть ее снова. Он прощает и прощает, и прощает. Mon Dieu, прощение - это его работа. Это то, что он делает всю жизнь. Он простил ее за то, что она отвергла его любовь, и встретил ее с распростертыми объятиями. Не задавая вопросов, не наказывая. Когда он несет свои наказания, они заслуженные и справедливые. Акты его милосердия легендарны. Его способность любить бесконечна. И тут приходишь ты, видишь, как он вонзает нож в чью-то грудь, и кричишь «Убийца!» пока остальные видят лишь операцию на сердце.

– Красивые слова, но именно ты однажды душил Нору так сильно, что она отключилась и упала на пол, так что ей пришлось отправиться в больницу.

– Ох, да, правильно. Ты говоришь о той ночи, когда она пришла ко мне и попросила научить игре с дыханием? В ту ночь, когда мы менялись местами? Я демонстрировал на ней. Она практиковалась на мне. Ты говоришь о ночи между равными?

– Прости. Я никогда не смогу принять причинение боли другому как норму.

Кингсли опустил голову, пока их глаза не оказались на одном уровне.

– Ты извиняешься за нежелание причинять другому боль? Маленький принц, думаю, ты задержался в своем мире слишком долго. В том, что мы делаем нет чести. Но и нет зла. Думаю, ты лучше знаешь, что хочет твоя невеста, чем она сама. Ты оскорбляешь ее интеллект и зрелость, способность принимать собственные решения. Ты оскорбляешь ее, ты оскорбляешь нас всех.

– Я хочу, чтобы она была в безопасности.

– Ты не хочешь ее безопасности. Она в безопасности с нами. Ты хочешь ее спасти. Но нельзя спасти кого-то...

– Я знаю. Знаю... Нельзя спасти того, кто не хочет быть спасенным.

– Нет. Нельзя спасти того, кто не нуждается в спасении.

Они встретились взглядами, и Уесли понял, что Кингсли хотел заставить его опустить глаза, заставить его моргнуть. Ладно. Он встал и позволил Кингсли выиграть. Он проведет время с Лайлой или Грейс, с кем угодно, кто не ненавидит его. Даже Сорен был компанией поприятнее.

У двери Уесли развернулся.

– Я хочу помочь Норе вернуться. И я помогу, если ты мне позволишь.

– У тебя чистые руки, - ответил Кингсли, снова присаживаясь за стол.
– Сохрани их чистыми.

– Я знаю, ты считаешь, что я не заслуживаю ее. Ладно, пусть. Ни один не будет достаточно хорош для Норы. Но, по крайней мере... дай мне шанс попытаться заслужить ее.

Кингсли вздохнул и опустился в кресло за столом.

– Сядь, Уесли.

Уесли замялся в дверях и с подозрением посмотрел на Кингсли. Кинг указал на кресло, Уесли вернулся и сел.

– Что?

– Я хочу рассказать тебе историю. Короткую.

– Хорошо. Ладно. Расскажи.

– В своей жизни я любил двух женщин. Только двух.
– Он показал два пальца.
– Тысячи любовниц, но любил только двух. Первой была женщина по имени Шарлотта. Я называл ее Чарли.

– Почему?

– Я предпочитаю женщин с мужскими именами. Удовлетворяют мою девиантную сторону.

– Ну да. Конечно.

– Чарли, прекрасная Чарли. Одна из самых сексуально раскрепощенных женщин, которых я когда-либо встречал. Что бы я ни предлагал, она была более чем готова испробовать. Она была доброй, заботливой, хорошо обходилась с моими слугами, обожала меня. Но спустя несколько месяцев я мог назвать ее неугомонной. Она хотела больше, чем я мог дать. Она хотела путешествовать по миру, грандиозных приключений, пока я оставался в городе и управлял Империей. До меня она была привязана к своей работе, своему брату. Живя в моем мире, она обрела крылья. И улетела.

– Мне жаль, - искренне посочувствовал Уесли. Потеряв впервые Нору, он чуть не умер и умирал еще несколько месяцев.

– Мне нет. Я хотел чего-то другого, чем Чарли. Несмотря на то, как сильно мы обожали друг друга, мы не подходили друг другу. Пока я скорбел по своей утраченной любви, я отправился на Гавайи. Я встретил свою Джульетту и в ней нашел половину себя, половину, которую, как я думал, давно ушла, и мне пришлось научиться жить без нее. Если бы я никогда не встретил, не полюбил и не потерял Чарли, я бы никогда не встретил, не полюбил и не удержал Джульетту. Моя потеря была ключом к моей величайшей находке.