– Ася, отпусти меня, а то я нарушу клятву Гиппократа, и мои больные останутся без помощи.

– А можно я к тебе потом приду?

– Угу, и позавтракай, ты худющая, вернёшься домой, твои скажут, не кормил девушку.

Вот так! Один всё стремился с меня вес согнать, второй желает, чтобы я поправилась.

Тётя Лена позвала меня пить чай. Только сначала она подала картошечку с маслицем, укропом и свежими, с огорода, огурчиками. На закуску - блинчики с творогом и сметаной. А к обеду обещала сварить борщик со свининкой. Да, так я быстро наберу вес. Я предложила ей свою помощь, но она отправила меня погулять.

Вытащив из сумки новый сарафан и белые босоножки, отправилась по пыльной дорожке инспектировать своего любимого, сопровождаемая дружным лаем собак. Я несла себя, как сосуд, переполненный любовью и нежностью. Каждая клеточка моего тела пела, наполненная его поцелуями и прикосновениями.

В поликлинике было пусто, у двери сидела молодая симпатичная беременная женщина. Я присела рядом.

– Вы приезжая?
– спросила она.
– На приём к Зурабу Фёдоровичу?

Я кивнула. Дверь открылась, вышел невысокий мужчина, и Зураб позвал из кабинета:

– Тамарочка, заходи.

Ишь, Тамарочка она ему! Я заглянула в открытую дверь:

– Можно мне тоже?

Он кивнул:

– Заходи, на двери висит халат, надень.

Зураб измерил ей давление, послушал, заверил, что всё у неё протекает нормально и, выписав направление на анализы, велел явиться через месяц. Он ей улыбнулся, она улыбнулась ему в ответ и вышла.

Нацепив очки, он стал заполнять больничную карту. Усевшись перед ним, спрятала под стол пыльные ноги:

– Зураб, ты с ней спал?

Отложив ручку и сняв очки, он поднял на меня глаза:

– Спал, Анастасия. С ней спал, с её мужем и с их котом. Это наша учительница младших классов, семь лет не могла забеременеть.

Глупо ревновать, но я ничего не могла с собой поделать. Я ревновала его к этой беременной училке, к нашей хозяйке, к восьмидесятилетней соседке, приносящей нам молоко и к её семилетней правнучке.

В дверь постучали. Вошла квадратная тётенька с упитанной малышкой лет пяти. Ещё одна явилась! Увидев, что я сижу за столом, повернулась к двери, но Зураб её остановил:

– Заходи, Татьяна Кирилловна. Это моя коллега.

Коллега я ему! Ну, ладно. Я внимательно посмотрела на девочку, и она мне не очень понравилась.

– Так что у нас приключилось? Детского врача сегодня нет, я пришла к Вам, Зураб Фёдорович.

– Вот жалуется, головка болит, вырвала вчера, совсем не хочет кушать.

– Температура была? Ну-ка, красавица, иди ко мне, открой горлышко.

Он поставил ей градусник.

– Была вчера, но невысокая.

– Горлышко красное, вот и температурка у нас 38.6. Полежим, попьём таблеточки, всё пройдёт.

Я взяла листок бумаги и, написав на нём "У неё глазки жёлтые. Это гепатит. Пошли её на анализы немедленно", подвинула записку через стол Зурабу. Он посмотрел на меня внимательно. Я понимала, что Зураб благодарен мне, что не стала вмешиваться вслух при больной.

– Давайте-ка, Татьяна Кирилловна, мы ей кровь посмотрим, мочу и кал. Она в садик ходит?

– Нет, этот месяц дома с бабушкой.

Он облегчённо вздохнул. Это освобождало садик от карантина, дезинфекции и прочей головной боли.

Мы вскоре вместе отправились домой. Зураб сгрёб меня в охапку и притворно возмущался, что у всех девушки, как девушки, а ему отличница досталась. Тётя Лены возилась на огороде, и мы тихонько пробрались в комнату, как воришки, единодушно рассудив, что борщ подождёт...

Всё было прекрасно, только время неумолимо бежало. Вот осталось лишь десять дней, восемь, неделя.

У сельского врача, как и у прочих советских тружеников, наступает когда-нибудь выходной. В четверг, явившись домой после работы, Зураб, довольно потирая ладони, заявил:

– Завтра с утра уезжаем отдыхать, ловить рыбку. Сейчас начнём готовиться.

Мы с тётей Леной только успели закончить генеральную стирку и сидели в тенёчке под яблоней, отдыхая от трудов праведных. Судя по сумасшедшему блеску в глазах моего любимого, это самое "ГОТОВИТЬСЯ" лёгкой жизни нам не сулило. Тяжело вздохнув, тётя Лена поднялась, держась за бок: