– Спасибо, монах, - произнес Амбитас. – Имеешь ли ты в виду под этим Слугой разбойника и ренегата рыцаря Артегала?

– Его имя Мордион, - ответил Пятый.

На мгновение он озадачился, пока ему не пришло на ум, что имена Эйдженос и Артегал[5] выглядят довольно похоже. Наверняка Мордион теперь так себя называет. Он открыл рот заявить, что оба имени относятся к одному человеку, но обнаружил, что опоздал. Амбитас махнул ему удалиться.

– Один из наших рыцарей возьмется за это приключение в подходящее время. Герольд, расположи монаха за столом с нашими всадниками, и да начнется пир.

Всё, что хотел добавить Властитель Пятый, потонуло в приветственных криках и трубных фанфарах. Пятый пожал плечами и позволил герольду провести себя к столу внизу зала. Он подозревал, что это самый бедный стол, и что Второй нарочно унизил посетителя, прибывшего из-за солнца, но он не возражал. Если бы ему пришлось сидеть рядом со Вторым или Четвертым, он закончил бы тем, что побил их. Они выглядели невероятно довольными собой и своим глупым фетишем. Второй особенно. Что с ним не так, что он должен сидеть на подушках? Пятый спросил об этом людей за своим столом.

– Разве вы не знаете, сэр Монах? У короля рана, которая не исцелится, пока кто-нибудь не придет и не задаст Баннусу правильный вопрос, - ответил один из них.

К некоторому удивлению Властителя Пятого, и он, и все люди за его столом были настоящими. Некоторые должны быть из техобслуживания, но остальные привели его в замешательство, разве что они были службой безопасности из Ранкорна. Спросить их оказалось плохой идеей. Они посмотрели на него так, словно он сумасшедший, и сменили тему. Один из них сообщил, что Баннус покажется в какой-то момент пира. Так всегда бывает на Баннусариях.

Властитель Пятый рад был услышать это. Ну погоди, баннус! Новость облегчила пребывание на нелепом пире. Пятый всегда не любил приемы пищи. Они прерывали его жизнь. А на этом пире блюдо следовало за блюдом: жаркое и выпечка, пудинги и фрукты во взбитых сливках, пироги и жареная птица, гигантские горы овощей и пирамиды неизвестных фруктов. Монументально. И большинство этого было реальным. Изогнутый желтый фрукт, который он взял, ожидая, что его нелепая форма означает, что это измышление баннуса, оказался настоящим фруктом. И целый жареный бык оказался целым жареным быком.

Пятый осторожно расспросил солдат рядом с ним. Они с ликованием рассказали ему, что еду взяли с крестьян в качестве десятины. Это было таким пустяком, что они надеются, сэр Четр вскоре соберет их повторить рейд.

– Выпей вина, монах. Оно тоже из десятины.

– Не надо вина. Моя религия не позволяет, - сурово ответил Пятый.

Он хотел сохранить ясную голову. Он был озадачен. Было что-то в настоящей еде и рейде за десятиной, что заставляло его чувствовать: некоторые данные, на которых он основывал свои планы, где-то неверны. Но он не мог понять, какие именно.

Пока он размышлял об этом, в зале появился баннус.

Сначала Пятый осознал тишину, а затем нежный аромат. Свежий аромат, который будто развеял тяжелые запахи пира и наполнил зал предвкушением колокольчиков, распускающихся дубов и ив, лишайников на вересковой пустоши и цветущего дрока – точно всё это находилось прямо за углом, готовое появиться. Присутствовало также пение – слабое, чистое и далекое. «Очаровательно! – подумал Пятый. – Просто чудный эффект!» Он развернулся на стуле, чтобы увидеть, откуда появится баннус.

Огромная чаша выплыла в центральное пространство между столами, разливая иномирный свет на ближайшие лица. Массивная плоская чаша, похоже, сделанная из чистого золота, украшенная ужасающе запутанными узорами и покрытая тканью – такой белой и тонкой, что она почти совсем не задерживала изливающийся свет. Музыка перешла к торжественным аккордам. Рыцарь с Ключом Контролера сектора стоял на помосте, встречая чашу, и его лицо сияло благоговением.