Кор оглянулся через плечо. В мерцающем свете камина, игравшем на его лице, деформированная губа еще сильнее бросалась в глаза. И хотя кто-то мог бы счесть его уродливым… она его таковым не считала.

Она попыталась представить его без одежды.

— Так что? — сказал Кор насмешливо. — Ты приходила бы сюда? И не бойся задеть мои чувства. Женщина, родившая меня на этот свет, не захотела меня. Я хорошо знаком с женским пренебрежением.

После очередной повисшей паузы он полоснул ладонью по воздуху.

— Уверен, что таков твой ответ, поэтому…

— Пришла бы, — сказала она уверенно. — Я бы пришла, чтобы увидеться с тобой.

Она поняла, что положила руки на округлившийся живот, жалея, что не может избавить свое нерожденное дитя от этой жестокой реальности.

Его глаза шокировано метнулись к ней. Потом прищурились.

— Почему?

Его голос был резким требованием к ней высказать и другую правду.

— Не знаю, почему. — Она пожала плечами. — Но причины не изменят этого факта, ведь так?

Повисла очередная длинная пауза.

Когда Кор заговорил в следующий раз, его голос был таким тихим, что она не была уверена, что верно расслышала его. Прозвучало нечто вроде:

— Я не хотел меняться.

Она не стала просить его повторить. Без сомнений, если бы он хотел, чтобы она услышала его, то сказал бы громче.

— Возьми мою вену.

Настаивая, она знала, что пути назад не будет. Перейдя в реальность, где нет места лжи, и превыше всего стоял выбор, она четко осознавала, что ее судьба менялась. Но, по крайней мере, не посредством случайных и несущественных решений повернуть направо или налево.

Это было осознанно. Настолько осознанно, словно уютная комнатка в живописном коттедже была наполнена цветами и слишком яркими запахами даже для ее обоняния. Ее слух также был чересчур, до боли острым, каждый треск в камине или дыхание, вырывавшееся из ее или его рта, превращались в эхо в каньоне.

В этот раз, когда он подошел к ней, это было не так быстро и без агрессии.

Он не сводил с нее взгляда, и его глаза были очень настороженными, словно у хищника, смотревшего на жертву.

Встав сбоку от нее, Кор предложил ей свою руку, согнутую в локте. Когда она просто подняла взгляд, он сказал:

— Я видел однажды такое. Джентльмены делают это для достойной женщины?

— Да, — сказала она хрипло. — Так и делается.

Когда она скользнула рукой по его руке, он повел ее к дивану и усадил на истрепавшиеся подушки. Потом отвернулся и покинул комнату.

— Куда ты? — воскликнула она.

— У тебя самые красивые руки.

Трэз лежал в своей кровати с Селеной, они оба были голыми с полностью обнаженными душами. Секс вышел настолько мощным, что покрывала были разбросаны по полу, а их горячая кожа только сейчас начинала остывать на легком сквозняке, гулявшем в темной комнате.

— Ты упоминал это раньше, — сказала она с улыбкой.

Он издал ммм-хмм.

— Люблю чувствовать их на себе. Люблю смотреть на них. Прикасаться к ним.

Поглаживая ее ладонь своей, он всем своим телом чувствовал прикосновение. Так умиротворяющее. Все это было так умиротворяющее.

— Мне нравится смотреть на звезды, — сказала Селена спустя какое-то время. — Через твое окно.

— Да.

Было почти пять утра, ставни скоро опустятся на день. Отэм крепко ухватилась не только за погоду, но и за солнечный свет, в эти дни рассвет приходил позже.

— Знаешь, у меня никогда такого не было, — услышал он себя.

Селена перевернулась на бок и подперла голову рукой, которую он ласкал. И словно узнав, что ему не хватало контакта, она дала ему вторую руку.

— Не было чего? — спросила она.

— Такой тишины.

За столькие годы пустых оргазмов, хотел бы он знать, что его ждет подобное глубокое слияние. Тогда можно было избежать этого пустого, бесконтрольного потребительства.

— Включить музыку? — спросил он внезапно, на случай, что из них двоих он один наслаждался тишиной.

— Нет, это… идеально.

На этом он извернулся и поцеловал ее в губы. А потом опять устроился на спине и вернулся к новой «ручной работе»… он ласкал пальцами каждый ее пальчик, расправляя их, играя с сильными кончиками.