Или за швом.

***

Я знал, что меня ждёт горячая встреча по прибытии на Прайм. Мы домчались за дежурные две недели, обогнав в полёте «Агрессор», которому предстояло добираться на последних парах топлива. Отлёт выдался незапланированным, времени на дозаправку не нашлось. Когда мы с Меган выбрались из спальных ячеек, слуги губернатора любезно проводили нас в гостиную, где Нисон ожидал гостей в своём любимом седалище из мохнатой шкуры. На секунду мне показалось, что обстановка, одежда и расположение предметов в точности повторяют предполётный ритуал. «Эффект мухи» улетучился, поэтому теперь секунда для меня длилась ровно секунду. Но затем я обнаружил изменения. Вместо привычного чая губернатор намеревался угостить нас кофе – я понял это по запаху – и порцией новостей – это стало ясно по хищническому выражению его полу-искусственного лица и блеску красных глаз. Мне показалось, что теперь они горели ещё ярче, будто у киборга с отключенным режимом энергосбережения.

– Присаживайтесь, дамы и господа, – улыбнулся Нисон и указал на подготовленные мягкие стулья, выполненные в том же старинном стиле, что и сам отсек.

Мы с Меган переглянулись и заняли места напротив влиятельной персоны.

– Готов выслушать твою версию, Майло. – Нисон вытянул ноги и скрестил руки на животе. – Ты обещал рассказать правду, как мы прибудем на Прайм.

Я приподнялся и сделал вид, что стараюсь разглядеть что-то через затемнённый иллюминатор.

– Хм, кажется, до Прайма ещё километров триста.

– Речь не шла о приземлении, – спокойно ответил губернатор.

Разве тут поспоришь? Я был его гостем и пленником одновременно. Без оружия и возможности солгать. Вне всякого сомнения, на этом борту найдётся рекордер памяти, и лишний раз подвергать свои мозги инородному вмешательству мне не хотелось. Меня уже припёрли к стене. Правда – единственное, что могло помочь. Поэтому я рассказал ему об учёных. Сжато и лаконично, выдал сухой отчёт. По лицу губернатора я понял, что услышанное не стало для него откровением. Лишь несколько раз его лицевые мускулы едва заметно дёрнулись.

– Впрочем, вы и без того знаете обо всём, не так ли? – этим вопросом я подвёл жирную черту под рассказом.

– Отнюдь, – возразил Нисон. – Я знал лишь о том, что ты работаешь на Банк Времени, не более.

Выждав паузу, я задал главный вопрос:

– А на кого работаете вы?

Губер казался не наигранно удивлённым.

– На жителей анклава Нью-Парадисо, на кого же ещё?

– Довольно игр, мистер Нисон.

– Почему же? – Он взял чашку с дымящимся кофе и жестом предложил нам с Меган последовать его примеру. – Спокойствие и размеренность курортной жизни способны утомить даже губернатора. Нет – особенно губернатора. Уж пятый срок, а песни те же. – Он улыбнулся.

– И каковы правила игры? – устало спросил я, игнорируя кофе. Меган же взяла чашку. – Правду вы услышали. Что ещё хотите?

Нисон задумался. Похоже, он тоже был сторонником импровизации и не продумал сценарий нашего завтрака.

– У меня действительно был запланирован деловой визит на Прайм, – пояснил губернатор. – «Долгий рассвет» сделал мне весьма заманчивое предложение. Проблема заключается в нравственных аспектах.

– Ага, вот теперь всё сходится, – сказал я победоносным тоном и хлопнул ладонью по подлокотнику. Затем обратился к Меган: – Детка, у тебя минус один фанат. Этот оказался бутафорским.

Нисон скорчил недовольную гримасу с оттенком снисходительности:

– Майло, подобными заявлениями ты демонстрируешь свою некомпетентность. Немудрено, что первый блин вышел комом. – Он отставил чашку и немного привстал, очевидно, полагая, что эта поза лучше годится для донесения информации. – Я действительно являюсь поклонником мисс Дайер, а предложение «Долгого рассвета» не имело никакого отношения ни к тебе, ни к твоему заданию.

– Значит, до Прайма мы всё-таки доберёмся? – Я почувствовал, как приятно расслабляются мышцы. Ощущение уязвимости – одно из самых мерзких в природе. В гостях у губернатора я в этом убедился.

– Хочу предложить тебе сделку, – сказал Нисон и снова утонул в мохнатом кресле. – Банку наверняка известно, что «Долгий рассвет» скупает очень старые консервы на чёрном рынке. Вот уже лет пятнадцать. И всё это время я задаюсь вопросом: зачем они могли им понадобиться?

– Не вы один в недоумении.

– Что может быть ценного в людях уже далёкого прошлого? – продолжал сыпать вопросами в пустоту губернатор. – Многие из них прописали в контрактах поистине фантастические даты своего пробуждения, другие законсервировали себя, будучи стариками на последнем издыхании. Размораживать их чревато последствиями, до того дня, когда мы изобретём универсальный и безотказный эликсир бессмертия и омоложения. Ну, а третьи стали так называемыми потеряшками. Без контрактов и даже родственников. Многие компании разорились, поэтому спящих клиентов пришлось брать себе другим официальным учреждениям. Будить потеряшек никто не спешит, потому что гораздо выгоднее со всех точек зрения поддерживать работоспособность капсулы, чем брать на себя ношу и приспосабливать к новым реалиям этих неандертальцев.

В отсеке воцарилась тишина, разбавляемая звуком глотков и бега секундной стрелки на деревянных настенных часах.

– Ваша лекция очень познавательна, мистер Нисон, но к чему она? – спросил я.

Он снова привстал, намереваясь подвести важный итог сказанному:

– Я прожил долгую и яркую жизнь, многое повидал, испытал и почти от всего устал. Но есть две вещи в Э-Системе, где мой интерес не иссякнет, пока я не узнаю правды. И узнать я их хочу как можно скорее, ибо никто не вечен, даже такие, как я. Первая касается артефактов на Криопсисе, а вторая скупок тел «Долгим рассветом». Есть ещё, конечно, Портал и тайна исчезновения Экспонатов, но они уже давно превратились в данность, несмотря на всю загадочность.