Он стоит, в глазах печаль и так мне его жалко стало, догадываюсь, есть хочет. Мы всегда голодные. Вкладываю ему в ладонь кусок торта.

– Что это?
– удивлённо смотрит на меня.

– Торт.

– А почему мне его даёшь?

– Просто так.

Он провожает меня удивлённым, благодарным взглядом. Из умывальника появляется Филатов Миша, через плечо переброшено полотенце, лицо в мелких капельках, он меня замечает, хлопает по плечу и с шутливой издевкой спрашивает: - Как индивидуальные тренировки?

– Откуда узнал?
– удивляюсь я.

– Да мимо кабинета командира проходил, дверь была отрыта. Ну, ты даёшь, Кирилл, зачем тебе всё это надо, они на это не пойдут, зачем им лишний головняк. Ведь я прав, наверное, кирпичи заставили складывать?
– прозорливо замечает он, мощно вздохнув грудью, вероятно, хохотнул.

– Да было такое дело, но своей цели я достиг, индивидуальные тренировки мне разрешили.

– Неужели? И, каким образом?
– Миша сдёрнул полотенце, не торопясь вытер лицо.

– Я все кирпичи уложил, Бондар как это увидел, даже слезу от умиления пустил, а старший сержант Селехов от удивления до сих пор заикается, - улыбнулся я.

– Гонишь?
– глядя на меня добрым бычьим взглядом, хрустнул суставами Миша.

– Знаешь, почти нет. Правда, мне стройбатовцы чуток помогли, пока я был в особом отделе.

– Так, а с этого места подробнее, - нахмурился друг.

– Да всё нормально, - спешу его успокоить, - там, похоже, разобрались, что я не Панкратьев, а Стрельников.

– Неужели?

– Хотелось бы. В общем, поживём, увидим, - в размышлении проговорил я, - главное мать услышал.

– Здорово!
– Миша ещё раз хлопает меня по плечу.
– Ну, ладно, держи меня в курсе. Погнал в автопарк. Прапор вызывает, там какая-та фигня приключилась, ночью на постового волк напал.

– Чего?
– округляю я глаза.

– Пустое. Какой волк рядом с Москвой, - ухмыльнулся Миша, - определённо, это одичавшая собака, но сапоги у парня конкретно порвала, хорошо, что тот успел выстрелить. Говорит, попал прямо в грудину, но не завалил, зверь убежал в сторону заброшенного метро. Вообще-то, какая-та фигня с тем метро, местные всякие страшилки рассказывают, будто в нём нечесть поселилась. Бред конечно, но я слышал, его собираются взрывать, а вот это уже странно. Там явно, какая-та аномалия, излучения, вредные газы, как пить дать, они то и вызывают у местных галлюцинации.

– А тебе, зачем туда идти, пускай прапорщик и разбирается, - забеспокоился я за друга.

Миша напряг на руках мышцы, они тяжёлыми валунами прокатились под гимнастёркой, и, усмехаясь, произносит: - Так, уважает он меня, я уазик поймал. Это произошло, когда колесо меняли, случайно выскочил домкрат, а прапор как раз под днищем лежал, расплющило б его в хлам. С тех пор шага без меня не делает, говорит, я приношу удачу, - хохотнул Миша.

– Как ты ещё жилы себе не порвал, - удивляюсь я, с уважением глядя на друга.

– Пустое, в своей деревне я трактора из грязи вытягивал руками, - без всякого бахвальства произносит Миша.

– Ты не перестаёшь удивлять, - искренне говорю я.

– Это ты меня потряс, индивидуальные тренировки разрешили, кому сказать, - он повёл широченными плечами.
– Всё, я погнал!
– Миша хлопнул ладонью по моей руке и быстро уходит.

Прохожу мимо каптёрки, внезапно оттуда вываливает Мурсал Асварович, мигом замечает мой слегка свободный ремень. У молодых он должен, перетянут, чуть ли не до позвоночника, сами же, носят их, если говорить грубо, на яйцах.

– Ничего ж себе, - возмущается он, - затяни!

Не спорю, чуть затягиваю, не свожу с него пристального взгляда, когда же он от меня отстанет.

– Слабо затянул, - Мурсал пытается просунуть палец между бляшкой и животом.

– Да, вроде нормально, - вспыхиваю я.

– Дай сюда!
– он снимает мой ремень, меряет по своей голове, вновь протягивает.

Пытаюсь застегнуть, ну очень узко! Раздражение захлёстывает душу, расслабляю ремень так, что он брякнул ниже пояса.

– Ну, ты и хам, - тянет Мурсал Асварович, - а ну пошли в бытовку!

Заходим, он становится в боксёрскую стойку. Не шевелюсь, смотрю прямо в его чёрные глаза. Он словно взрывается, профессионально бьёт в голову, но я быстро ухожу в сторону и со всей силы рефлекторно наношу удар ногой в шею. Мурсал Асварович, растопырив руки, летит в угол каптёрки, прямо в толстое зеркало два на метр и, окровавленный падает в осколки. Дверь моментально распахивается, на пороге возвышается прапорщик Бондар.

Каптёр пытается встать, лицо всё посечено, кровищи как с порося, неожиданно он выкрикивает: - Товарищ прапорщик, всё нормально! Завтра, такое же зеркало достану!