Дмитрий злобно на него покосился, но промолчал.

Виктории это стало надоедать и она в который раз попыталась улизнуть. Но не тут-то было.

– Это же Элина с родителями. Я их еще не видела сегодня, - вмешалась мама, разряжая накалившуюся обстановку.
– Верно опоздали. Нужно позвать их к нам!

– Я позову, - с охотой вызвалась Виктория, дабы сбежать.

– Ерунда!
– отозвался папа.
– Сейчас махну им рукой, они сами и подойдут.

Виктория надеялась, что они не заметят этот жест и тогда придется звать, но они будто назло увидели, улыбнулись и двинулись в их сторону. Этих выпендрешников еще здесь не хватало для полной ее радости! И как теперь уйдешь не пообщавшись для видимости с подругой? Невежливо, правила хорошего тона в приличном обществе не позволяют. Будь они неладны эти приличия!

Дмитрий с Александром перекидывались ядовитыми взглядами, пока последний вволю веселился. Этот тип воспринимал происходящее точно какой-то спектакль или даже цирк, изначально видя и понимая всю подноготную. Антипатия к нему росла в ней с неумолимой скоростью. Кто может быть опаснее неглупого и проницательного человека? Только человек недалекий и злобный, каким был другой. И все же...

Виктория разочарованно вздохнула. Сейчас станет опять ужасно нудно. К ним неумолимо приближалось чопорное семейство, с ног до головы одетое в Шанель. Но такое оно было лишь на словах и по виду, что еще больше раздражало. Элина была дочерью местного депутата, любившего, как и все депутаты - красиво, долго и часто не в тему говорить. Мать ее, возомнившая себя чуть ли не самой первой леди Петербурга, весьма смешно, как казалось Виктории, корчила из себя подобие английской леди. Она тщательно копировала эти их старинные повадки, которые в двадцать первом веке как-то странно и неуместно смотрелись. Саму Элину, ее одногодку - невысокую шатенку с прической каре, из которой мать сделала такое же смешное подобие леди, Виктория знала с самого детства. Все трое - она, Виктория, Кристина и Элина учились в одном классе модной местной частной школы для детей богатых и известных родителей, а потому сдружились втроем с детства. Но если с Кристиной она ладила неплохо, то между Викторией и Элиной всегда велась скрытая давняя вражда и соперничество, кто кого. На самом деле, друг дружку они терпеть не могли, но открыто никто об этом естественно не заявлял. Все это Виктория читала в ее карих ехидных глазах, а та, в свою очередь, в ее. Их дружба была того странного, чисто женского свойства, когда и одна и другая не могли прожить и дня, чтобы друг друга не подколоть исподтишка, не ужалить побольнее. Каждая из них желала другой, впрочем, самого лучшего, но главное - только бы не лучше, чем у себя любимой, чтобы не позеленеть от зависти, которую каждая из них испытывала втайне, где-то глубоко в душе.

У Элины, в отличие от Виктории, репутация среди женского пола преобладала хорошая, все ее считали дружелюбной, приветливой, доброй и бог весть еще какой. Но Викторию раздражала эта ее постоянная, явно неестественная, мастерски поставленная, как у актрисы, будто приклеенная улыбка на лице, которая всем окружающим так нравилась и казалась такой доброй и приятной, даже добродушной. Элина всегда улыбалась и помалкивала, что еще больше злило Викторию, так как за этой улыбкой нельзя было распознать истинные ее мысли и отношение к себе. Виктории эта улыбка казалась фальшивой и язвительной, а постоянная ее молчаливость не давала понять, что у нее вообще на уме. Ее мнимая идеальность раздражала и коробила Викторию. А когда она начинала корчить из себя патриотку родины на словах, но потом на деле улетала на пары в Гарвард - становилось смешно. Тем не менее, когда ей напоминали о таком несоответствии во взглядах, она удивленно поднимала бровь и невинно так объясняла, будто учится за границей только потому, что здесь, в России, не нашлось подобной специальности. Будто нет юридических вузов и специальностей на родине. Как бы ни так! Просто, как и все, захотела диплом одного из самых престижных вузов в мире. Так было и с дизайнерами. На словах одно восхищение отечественными марками, на деле - одета всегда в иностранные и самые известные, зачастую английские бренды. Только к чему ломаться? А потому, что выпендрешница, как и вся ее семейка.

В обществе родителей, в маленьком черном платье от Шанель и с неизменной, милой до тошноты улыбкой, Элина подходила к ним. Ее ехидные завистливые глаза скользнули по Виктории снизу вверх, обдавая арктическим холодком.

Виктория натянула на лицо свою коронную, по-голливудски очаровательную улыбку в тридцать два зуба. Они шумно обнялись. Элина даже полезла целоваться.

Родители обеих отошли в сторону, занятые собственной беседой. Многие также разошлись и группка их незаметно как, очень быстро обмельчала. Остались только Александр, Дмитрий и подошедшая только что Кристина.

Виктория решила разрядить наступившее молчание, познакомив подруг с противным типом, который никак не собирался уходить. Элина с интересом принялась разглядывать Александра, бросая то и дело подозрительные взгляды на Викторию. Видимо, она никак не могла понять, кем доводится ей неприятный тип. Вот и хорошо. Пусть помучается в догадках! Виктория специально стала ближе к Александру. Она помнила, что та увела у нее бывшего кавалера. Пусть он и не нужен ей, но так называемой подружке она так просто победы не подарит.

– Как дела, дорогая? Что нового, замуж не собираешься?
– спросила вдруг Элина, непонятно на что намекая своими любопытными взглядами, все с той же вечной улыбочкой на губах.
– Давно тебя не видела. Так прекрасно сегодня выглядишь!

– Ты тоже сегодня такая красотка, просто глаз не отвести, - произнесла Виктория ничего не значащие слова.
– Да нет, замуж только после тебя, дорогая.

Виктория умела скрыть свое истинное отношение к людям. Лицемерие и лесть были важной частью ее общения в свете. Ей ничего не стоило улыбаться людям, которые были ей неприятны, если того требовали приличия или она видела в том какую-то выгоду для себя.

Элина хихикнула.

– Отчего же?
– последовал ехидный вопрос.
– Нет достойного претендента?

– Напротив - их слишком много. Не знаю кого выбрать.

Подружка тут же примолкла.

Повисло тягостное молчание. Компания собралась на редкость странная. Элина стала доставать уже своими намеками и откровенными взглядами, а Дмитрий своей нелепой ревностью и уничтожающими взглядами в сторону предполагаемого конкурента на ее сердце. Элина все эти взгляды явно заметила и отложила про себя. Понять как всегда о чем она размышляет за ее идеальностью манер и непроницаемой маской учтивости - было невозможно. Но судя по ее язвительно-ехидному взгляду, что-то она все же задумала. Не давая ей больше возможности ставить наводящие вопросы, Виктория заняла всех своими рассказами о Лондоне. Что-что, а болтать она умела и любила.

Тем временем, к ним медленно, как-то даже нехотя, присоединился еще один субъект. Виктория перестала болтать, а Элина вдруг страшно фальшиво и наигранно воскликнула:

– Сереженька, чего же ты так долго? Я уже заждалась.

Она обняла растерянного, долговязого и худощавого Сереженьку, что-то невнятно промычавшего в ответ и как-то виновато уставившегося в пол. Вымучено, неуверенными движениями, будто чего-то опасаясь, он приобнял ее, но дольше секунды в объятиях не задержался.

Тем временем, Элина продолжала свою фальшивую игру, предназначенную лишь для Виктории: