– Сереженька меня так любит, никуда одну прямо не пускает. Это я его невольно сюда затащила. Я ведь знаю, Вика, у тебя с ним не самые лучшие отношения. Один он ни за что бы не пришел. Так и сказал, мол, если ты идешь, то и я пойду. А одному мне там делать нечего.

Она посмотрела на Сереженьку, ища одобрения, но он только молча упорно смотрел в пол, разглядывая свои дорогущие ботинки. Ему было мучительно неловко.

– Надеюсь, ты не обиделась на нас?
– закинула удочку Элина, пристально вглядываясь в Викторию в поисках недовольства.
– Мы это не планировали заранее. Просто встретились в Гарварде и чувство само пробежало между нами.

Виктория небрежно пожала плечами.

– Ничуть. Напротив, я за вас только рада.

Элина опешила, так и не дождавшись приступов ревности и обиды с ее стороны, и замолкла.

Виктория скептически их рассматривая, улыбалась про себя. Сережа был их бывшим одноклассником и до этого некоторое время, еще до Лондона, был парнем Виктории. Она долго морочила ему голову, он за ней бегал, ухаживал, страдал, умолял, но у них так ничего и не вышло конкретного. Затем разъехались по университетам и она о нем забыла. Теперь же он с легкостью переметнулся к Элине. И это была его грубая ошибка. Хоть сам по себе он был ей не нужен, но самолюбие ее было задето. Еще недавнее решение не возвращаться к старым поклонникам как-то сразу позабылось. Так просто Элина не победит ее! Она, Виктория, отобьет его. И отобьет легко, ради собственного удовлетворения. Он снова побежит за ней как собачонка куда угодно. Самолюбие ее ущемили, а этого она не прощала.

В голову неожиданно пришла идея. Элина всегда хотела иметь тех, кому нравилась Виктория, поэтому она решила пойти на хитрость. Беспощадно игнорируя Сереженьку, на которого было страшно смотреть - так он переживал, она принялась мило болтать о всяких пустяках с Александром. Дмитрия к тому времени, как он не упирался, увела куда-то жена. Александр не портил ей игру, он молча слушал и лишь иронически улыбался.

Элина вскоре действительно перестала обнимать Сережу. Улыбка все еще играла у нее на губах, но по всему виду было видно, что она в недоумении. То, что Виктория никак не отреагировала на новость, будто они с Сереженькой вместе - изрядно ее удивило и обескуражило. А с этим, как и предполагала Виктория, прошло и желание дальше устраивать спектакль.

Не прошло и пятнадцати минут, как Элина все больше внимания начала уделять Александру. Тот на редкость обходительно все сносил и от души веселился.

– Не хотите потанцевать?
– вдруг обратилась Элина к нему, а не к Сереженьке.
– Такая приятная музыка.

В это время пел Стинг (приглашенный задолго до того, как было еще известно, где именно будет проходить вечеринка). С выбором исполнителей у мамы не возникло проблем. Музыкальные предпочтения у них с папой были очень похожи.

– С удовольствием потанцую с такой красивой девушкой, - ответил противный тип.

Элина просияла от комплимента, поспешно взяла его под руку и он повел ее танцевать.

Виктория скривилась. Какая банальность! Вот еще, нашел красавицу! Тем не менее, она была довольна. Элина попалась на приготовленную ей удочку, поверила, что ей уже не нужен Сереженька и что у нее, Виктории, новая пассия. Как она и задумала, Элина переключила свое внимание на Александра, считая, что это он интересует теперь Викторию. План сработал блестяще и попал в самую точку.

Кристина тоже куда-то убежала и они с Сережей остались вдвоем, как она того и хотела. Только сейчас он посмел взглянуть ей в глаза, и такой у него был угнетенный и подавленный вид, что ей даже стало жаль его. Вся его долговязая фигура как бы сжалась под ее взглядом. Видимо все же переживает, что предал ее, Викторию.

Между тем Виктория взяла с подноса мартини и принялась непринужденно его потягивать. Сережа переминался с ноги на ногу, но никак не мог заговорить и подобрать слова.

– Я..., - начал было он, и запнулся.
– Ты прилетела. Как учеба? Такая красивая сегодня!

Глаза его восторженно и с надеждой блестели. Вдруг Виктория поняла, что отбить его у Элины будет еще проще и быстрее, чем она думала до этого. Что ж, тем лучше.

– Я пришел сюда..., - снова начал он, видя, что она молчит, но Виктория его ядовито перебила: - С моей подругой. Я заметила.

Сережа снова поник, а она наигранным, театрально-упавшим голосом продолжала:

– Признаться, я в тебе разочаровалась. Думала, ты ждешь меня. В Лондоне все время только о тебе одном и думала! Скучала... Но ты, я вижу, обо мне совсем забыл. Так грустно мне теперь... Я поняла вдруг, что ты самый лучший. Такого больше нет нигде. У меня такое чувство к тебе... не знаю, как сказать даже...

Сережа вскинул на нее такой безнадежно влюбленный взгляд, полный раскаяния и вновь обретенной надежды, что Виктория поняла - ее комедия подействовала, и уже можно ничего больше не говорить.

– Что ты, я не забыл!
– всколыхнулся он, отчаянно жестикулируя.
– Как ты могла такое подумать? Я люблю тебя!

– Не верю, - тихо, но строго произнесла она.

– Да правда же - люблю до сих пор!

– А Элина?
– фальшиво-страдальческим тоном заметила Виктория.

– Элина - это от безнадежности, обиды, злости и скуки. Это несерьезно! Я звонил тебе, а ты трубку не брала, я так ревновал. Хотелось отыграться. Пришел сюда тебя увидеть. Ты когда уехала, я скучал, не знал, куда себя деть. А тут Гарвард... Она сама ко мне пристала.